Смерть как сон
Шрифт:
Я вежливо высвободилась.
– У меня такое же чувство, но я не хочу торопить события. Вы слышите, у меня такое же чувство, Джон.
Он неопределенно хмыкнул.
– Хорошо, будь по-вашему.
Мы доели свой завтрак в молчании, то и дело украдкой взглядывая друг на друга и в сторону Венди. Рассчитавшись, он проводил меня к моей телохранительнице и поблагодарил ее за долготерпение. Кайсер держался подчеркнуто отстраненно, и Венди, кажется, купилась на это. Вот так и все мы: видим только то, что хотим видеть. До тех пор, пока жизнь не подбрасывает нам то, что видеть решительно не хочется. А приходится.
Мы
13
Я сижу, вся скрючившись, в тесном фургончике ФБР, припаркованном на узкой улочке на территории студенческого городка. Вокруг все утопает в зелени и цветах. А ведь на дворе конец октября. Величественные дубы еще и не думают сбрасывать листву, пальмы тихонько шелестят на свежем речном ветру, а в глаза бьет сочная зелень обласканных южным солнцем лужаек. В двадцати ярдах от нас высится галерея Уолденберга – старый кирпичный особняк, приютивший выставочный комплекс и кафедру современного искусства колледжа Ньюкомб, входившего в состав университета.
Тридцать секунд назад Джон Кайсер и Артур Ленц, наскоро набросав план предстоящего допроса, скрылись за дверями парадного входа. У доктора Ленца под пиджаком был спрятан передатчик, который он ежеминутно проверял, бормоча себе под нос ничего не значащие слова.
– Артур никогда не доверял технике, – фыркнул Бакстер, сидевший рядом со мной. Вдоль его левой скулы ко рту тянулся тонкий репортерский микрофон. – Кстати, я поспрашивал кое-кого о той машинке, про которую вы рассказывали Джону. Об «Аргусе». Она на самом деле существует. Агентство воздушной разведки действительно расшифровывает с ее помощью снимки, сделанные со спутников. Мы уже загрузили в ее чрево цифровые фотографии «Спящих женщин».
– И как?
Бакстер подмигнул мне: мол, не унывай.
– Пока что «Аргус» не в восторге от нового задания. Выплевывает физиономии, которые смахивают на рисунки Пикассо. Но у машины много разных настроек. Мы еще повоюем.
– Надеюсь.
– Мне удалось выбить вам броню в «Даблтри». У вас будет номер с чудесным видом на озеро и штаб-квартиру ФБР. Но учтите, вы там на правах туристки. Никому не говорите, что имеете к нам какое-то отношение.
– Отлично, спасибо.
На улице всего девять утра и дует ветерок, а в фургончике невыносимо душно. Салон сплошь заставлен электроникой, повернуться негде, дышать тоже нечем, крошечный вентилятор – одно название.
Словно прочитав мои мысли, Бакстер изрек:
– Раньше, когда в ФБР не принимали женщин, было проще. Мы просто раздевались до трусов, и все дела.
– Можете меня не стесняться. Я и сама разденусь, если просижу здесь еще полчаса.
Бакстер рассмеялся. По его просьбе я надела сегодня юбку и туфли на высоких каблуках. Согласно замыслу, я должна была выглядеть максимально женственно. Якобы это поможет подозреваемым быстрее потерять бдительность и раскрыться. Рано утром Бакстер отправил в магазин одну из своих подчиненных, предварительно выяснив у меня все
– Уитона предупредили о нашем визите?
– Да, за час. Я попросил ректора заглянуть к нему. Он молодец – ректор, я имею в виду; все сделал как надо. Прекрасно понимает, что, если в деле об убийствах и похищениях окажется замешан кто-то из сотрудников университета, это послужит всему заведению не самой лучшей рекламой. Поэтому он попросил Уитона оказать нам всяческую помощь и ни на что не обижаться. Про собольи кисти и «Спящих женщин» он ему не говорил. Сказал лишь, что у нас появилась некая ниточка, которая ведет к дверям кафедры современного искусства.
– И что Уитон?
– Ответил, что не возражает, но не станет ради нас надолго отвлекаться от работы. У него очень плотный график, где все расписано буквально по минутам. Что ж, мы не против.
– Проверка связи, – раздался в фургончике приглушенный голос Ленца. – Мы входим.
Бакстер убедился, что запись включена.
– Давайте вперед.
Ленц постучал в какую-то дверь, и мы услышали, как она открылась.
– Это еще что? – прозвучал изумленный шепот Кайсера.
– Картина, – ответил Ленц. – Вперед и направо. Видишь проход?
Бакстер оглянулся на меня.
– Мы решили запустить вас как можно раньше, Джордан. Пока Уитона еще можно будет застать врасплох.
– Роджер Уитон? – услышали мы Кайсера.
Последовала пауза, затем сочный мужской голос произнес:
– Да. А вы, надо полагать, представители ФБР?
– Специальный агент Джон Кайсер. А это доктор Артур Ленц. Психолог-криминалист и судебный психиатр.
– Любопытно. Что ж, рад знакомству. Чем могу служить?
– У нас есть несколько вопросов, мистер Уитон. Думаю, мы не задержим вас надолго.
– Прекрасно, мне нужно работать.
– Это воистину произведение искусства, – с чувством проговорил Ленц. – Пожалуй, лучшее из созданного вами.
– Очень на это надеюсь, – кротко отозвался Уитон. – Это моя последняя.
– Последняя «Поляна»?
– Да.
– Что ж, она послужит достойнейшим завершением впечатляющего цикла.
– Благодарю вас.
– А почему, кстати, последняя?
Вновь повисла пауза, после которой Уитон отозвался с искренней печалью в голосе:
– Я не очень молод и не очень здоров. Хочется успеть попробовать еще что-то. Если не возражаете, приступим? Ректор, честно говоря, весьма заинтриговал меня, сообщив о вашем визите.
– Мистер Уитон. – Это опять голос Кайсера. – В течение последних полутора лет в Новом Орлеане и окрестностях без вести пропали одиннадцать женщин. Вы слышали об этом?
– Как не слышать! У нас в университете дважды в неделю полиция проводит семинары по безопасности для студенток. Листовки развешаны на каждом углу.
– Хорошо. Мы расследуем это дело, и именно поэтому мы здесь. Видите ли, некоторые из жертв внезапно, так сказать, объявились.
– Я читал в газетах, что полиция обнаружила тело женщины, похищенной с автостоянки близ магазина «У Дориньяка». Но там было написано, что это похищение, скорее всего, никак не связано с остальными.