Смерть Истории
Шрифт:
– О каких недоработках в частности вы можете сказать?- поинтересовался Зорин.
– Их масса,- вздохнул Женя.
– Если конкретнее, то некоторые детали конструкции были спроектированы с неточностями,- рассказал Зарубин.- Даже перекрытия, которые должны быть при всех раскладах из негорючих материалов, в итоге сделали из более дешёвых горючих. В случае аварии это сильно усугубит ситуацию.
– Я понимаю ваши негодования, ребят,- сказал полковник.- Но вы не поверите, здесь даже вмешательство КГБ не помогает. В правительстве ещё при пуске четвёртого блока никто слышать не хотел о возможных проблемах. Важнее всего
– Так что же нам делать, товарищ полковник?- спросил Зарубин.- Как достучаться до этой верхушки, которая спит и видит, чтобы быть везде впереди всех? И не важно, что могут пострадать люди из-за такой власти.
– Эй, парень,- сказал Зорин.- Следи-ка за своей речью. Я всё понимаю, но надо бы держать мысли такие при себе.
– Не поверите, Степан Иваныч,- вздохнул Зарубин.- Сил уже больше нет. Как докатились мы до такого? Ведь Союз стал перемалывать сам себя в последние годы.
– А мы вот и призваны следить, чтобы в государстве был порядок, вычислять, кто и как может его нарушить,- сказал старший товарищ.- Мне самому всё это не нравится, но сегодня стала править та верхушка, которая уже не стесняется в методах. Главное для них достаток, звание страны, где всё на высшем уровне и обязательно лучше, чем на Западе. Смех.
– Вот и я о том же,- процедил Витя.
Евгений опасался таких вот диалогов. Никогда не знаешь, к чему такого рода рассуждения могут привести.
– Ладно, парни,- сказал полковник Зорин.- Отсыпайтесь идите. Завтра жду у себя в десять утра с докладами.
– Хорошо, товарищ полковник.
Двое друзей вышли из кабинета и отправились по коридору.
– Ты зря так всё ему высказываешь,- сказал Евгений.- Неизвестно, кому он может о твоих настроениях доложить.
– Никуда он не доложит,- махнул рукой Виктор.- Зорин свой человек. Он смотрит на вещи, как мы.
– Как мы?- усмехнулся Фролов.- Я во многом с тобой не согласен.
– О чём это ты?
– Ты считаешь, что система стала непригодна для существования того строя, который в нашей стране уже более шестидесяти лет. А я полагаю, что такое происходит из-за людей, которые возглавили эту страну и пытаются подорвать Союз изнутри. А это совсем разные вещи.
– Но в одном мы оба солидарны.
– В чём же?
– Перемены неизбежны и они уже на пороге, как началась Перестройка Горбачёва,- сказал Виктор.
– О да,- согласился с другом Евгений.- Вопрос только в том, какова истинная цель этой Перестройки.
Чернобыльская атомная электростанция возвышалась среди равнины. Лучи луны серебром освещали её стены и крышу. Внутри шла работа. Четвёртый блок станции, комната управления. Здесь было несколько людей. Главным сегодня был Анатолий Дятлов, заместитель Главного инженера, один из ведущих инженеров-ядерщиков, человек сильный, который управлял грозной системой станции. Это был уже седовласый мужчина с умными глазами и небольшими седыми усами. Александр Акимов занимал пост начальника смены. Очки на его носу были постоянно, а сам он чётко следил за всеми показателями приборов. Леониду Топтунову было всего двадцать шесть лет, а он уже занимал должность старшего инженера управления. Молодой человек носил усы, а умные глаза не упускали ничего из виду. Его работой
Четвёртый энергоблок был запущен совсем недавно. Это считалось великим техническим достижением, гордостью Советского государства. На сегодня было запланировано испытание реактора на безопасность. Дата - 26 апреля 1986 года.
Множество приборов оповестили Топтунова о проблеме.
– Мощность упала до 500 мегаватт,- высказал свои наблюдения молодой человек.
– Что с ЛАРом?- поинтересовался Дятлов.
– Я отключаю локально-автоматический регулятор реактора,- сообщил Леонид.
Здесь начал завязываться роковой спор между тремя сотрудниками станции.
– Продолжайте!- настаивал Дятлов.
Он отошёл от пульта управления взглянуть на другие приборы. Этим воспользовался Топтунов, который тихо сказал Акимову:
– Что происходит? Мы же не должны опускаться ниже нормы в 700 мегаватт. Это же небезопасно. Может, я ему скажу об этом?
Александр смерил паренька взглядом, понимая, что это работа не его.
– Я ему сам скажу,- заверил мужчина.
– Не надо мне ничего говорить! Я всё знаю сам!- Дятлов оказался уже рядом и расслышал разговор двоих подчинённых.
Он склонился прямо над ухом Топтунова и процедил:
– Думать не твоя работа. Здесь я принимаю решения. Делай, что тебе говорят!- мужчина повернулся к Акимову.- Где ты набрал таких наглых карасей?
– Анатолий Степаныч, мы и так низко опустились. Ниже допустимых 700 мегаватт,- решил на это ответить Александр.
Существовало два важных аспекта во всей этой истории. Первым был опасный недостаток в реакторе, о котором инженеры-конструкторы просто не знали. При низкой мощности работа реактора была нестабильна. Вторым аспектом было неправильное управление Дятлова. И в эту ночь сражение между ними в итоге погубили обоих.
В 0.31 спор продолжался. Эксперимент ведь выполнялся по требованию министерства атомной энергетики. Причиной тогда высказывался страх возможного нападения на СССР. Дело в том, что за несколько лет до этого Израиль разбомбил советскую АЭС в Ираке. Теперь требовали проводить эксперименты на стабильность системы.
Дятлов прямо игнорировал требования к проведению испытаний. Согласно предписанию инструкции начало испытания должно проходить при 700-1000 мегаватт мощности. Это прямо прописано в документе. Дятлов же хотел испытать реактор при 200 мегаватт, чтобы сохранить охлаждающую воду для предотвращения перегрева реактора. Он считал, что риск небольшой. И это ещё одна проблема. В ту ночь рядом не было таких сильных и компетентных людей в этом вопросе, как сам Дятлов. Не было здесь того, кто мог посоветовать этого не делать.
Но он не безрассудный человек. Анатолий родился в семье рыбака в Сибири, в четырнадцать лет убежал из дома, но выбился в инженеры. Это был человек партийный, старался следовать правилам, но хорошо понимал, что в атомной энергетике свод правил и реальность зачастую не одно и то же, а скорее противоположность. Здесь нужно быть умелым, чтобы срезать углы и хитрить.
Время шло. Гашение реактора привело к очень быстрому падению мощности.
– Что там у тебя, Топтунов?- с недовольством спросил Дятлов у Александра, который пристально разглядывал показатели приборов.