Смерть и солнце
Шрифт:
– Удивительное дело - на советах только тебя одного и слышно, а когда мы добивали "Горностаев" ты, наоборот, куда-то испарился. Что, живот некстати прихватило?!
Вообще-то Крикс ни на мгновение не сомневался в том, что в битве за Лосиный рог Даррек сражался уж никак не хуже остальных. Он просто бил по самому больному месту - как в тот раз, когда, отчаявшись одолеть Астера обычными приемами, пустил в дело воровскую "тройку".
Дар стремительно вскочил. Краем глаза Крикс успел увидеть, как тот выхватил свой нож. Но оценить грозившую ему опасность или испугаться - не успел.
В обычной стычке Крикс скорее положился бы на простой кулачный
Рядом кто-то присвистнул, беспокойно шевельнулся Сайрем, не способный видеть, что произошло, но, несомненно, слышавший шум упавшего тела, и Крикс понял, что вся драка заняла не больше двух секунд.
– Отпусти этого дурака, - попросил Берес. Крикс, чуть-чуть поколебавшись, встал, на всякий случай не выпуская из рук нож. Сейчас, когда все уже кончилось, сердце почему-то так сильно бухало о ребра, словно до сих пор южанин еще никогда не дрался. Астер когда-то говорил, что первый раз применить тхаро-рэйн - это как в первый раз поцеловать девушку.
Но ведь получилось!
Получилось же…
Даррек бессильно завозился на полу.
– Ты ему руку, часом, не оторвал?
– полюбопытствовал все тот же Берес. Сидящий рядом Сайм буквально изводился от желания узнать, что же произошло, и Ласка, наклонившись к его уху, шепотом рассказывала об исходе ссоры. Судя по лукавому лицу разведчицы, она была весьма не прочь кое-что приукрасить. Даррека Ласка откровенно недолюбливала.
– Не оторвал, - коротко отозвался Крикс.
– А жаль, - вмешался Пчелоед, сурово глядя на Данара.
– Простые ссоры - это еще ничего, у всех случается, но уж с ножом на побратима…
– Молодец, имперец. Теперь ясно, куда вы все время с Астером ходили, - ухмыльнулся Шестипалый.
– Значит, своему искусству он тебя все-таки обучил.
"Да если бы…" - подумал Крикс. Он понемногу остывал, и ликование поулеглось, оставив после себя какую-то опустошенность. Казалось, повторись сейчас история с Данаром - он бы замер и стоял, разинув рот, пока Кривой не ткнул его ножом. А то, что получилось - это так. Случайная удача, то, что больше никогда не повторится. Кажется, Нэери говорил о том же самом… Но Астер учился тхаро-рэйн почти всю свою жизнь, а его ученик - всего три месяца.
Тем же вечером они устроили поминки по погибшим в "Лосином роге". Скрываться было не от кого, и Лесные братья развели у кромки леса большой костер, возле которого повстанцы встали, держась за руки. Криксу, не знавшему об этой северной традиции, сказали, что сегодня они будут петь погибшим
Когда они закончили носить дрова и разожгли костер, Крикс оказался рядом с Бересом и Даром. Ему на секунду показалось, что Дар постарается как-нибудь незаметно перейти в другое место, но, к его большому удивлению, Даррек с непроницаемым лицом протянул ему руку. Видимо, вспоминать о каких-то мелочных размолвках в такую минуту считалось недопустимым.
Ласка начала петь первой - и Крикс сразу понял, почему антарцы называют это Волчьей песней. Девушка вела мелодию без слов, не разжимая губ. Ее глаза были закрыты. Несколько секунд спустя начатую Лаской песню подхватили стоящие у костра мужчины. Крикс запел одновременно с остальными. Он никогда раньше не слышал эту песню, но ее мелодию понять было несложно - она то и дело повторялась, каждый раз все громче, с постоянно нарастающим нажимом. Звук вибрировал у Рикса в горле, словно силился прорваться через немоту - и это ощущалась уже не как песня, а как стон или как бессловесный крик.
Из-под повязки Сайрема текли кровавые, мутные слезы. А "дан-Энриксу" казалось, что из него опять пытаются достать застрявшую стрелу. Но когда рука стоявшего с ним рядом Береса разжалась, и поминки кончились, Крикс с удивлением почувствовал, что ему почему-то стало легче.
Глава IV
Крикс сделал новую пометку на поблекшей и потрепанной, зато весьма подробной карте командира "Горностаев" и сказал:
– Тронхейм в трех стае к западу, - никто не отозвался, и Крикс еще раз, для тугодумов, повторил - Вы понимаете, что это значит? Мы почти пришли.
– Прийти-то мы пришли… - криво и как-то мрачно ухмыльнулся Лис. И, помолчав, сказал - Еда кончается. Что будем делать, Рик?
Южанин ощутил, как на него внезапно накатило странное бессилие. Почему он? Не Сайм, не Пчелоед, не тот же Берес… В Братстве были люди много старше, опытнее и, в конце концов, умнее Рикса. Но все его побратимы взяли за правило идти с подобными вопросами к нему. И не только тогда, когда было необходимо разобраться в карте.
Началось все с рыжей Литы, оставшейся круглой сиротой в "Лосином роге". Крикс не задумывался о ее судьбе, пока повстанцы не начали собираться в путь, а девушка, заплакав, не вцепилась мертвой хваткой в его куртку - не бросайте! Крикс сперва опешил, а потом подумал - ну а в самом деле, как же она тут одна?
Когда он поделился своими соображениями с остальными, кое-кто не удержался от извечных шуток о стремлении спасать красивых девок. И о том, что за таким стремлением стоит. Крикс слушал старые, как мир, подначки с хмурым безразличием. Испуганная деревенская девчонка была ему совсем не интересна, он и имя-то ее запомнил далеко не сразу, но он уже твердо знал, что на сей раз должен настоять на своем. Или девчонка идет с ними, или не идет он сам. Будь эта Лита кем-то вроде Ласки - тогда ладно. На такую если и наткнется какой-нибудь разбойник или мародер - то сам же первый взвоет. Ласка - дикая, отчаянная, видевшая все, что только можно, и уже ничего на свете не боявшаяся. Ни жестокий плен, ни казнь, казалось, не оставили на ней следов - как на прекрасно закаленном, дорогом мече не оставляют видимых отметин новые удары. Едва оправившись от ран, Ласка уже ухаживала за Сайремом, пила с "дан-Энриксом" хозяйский эль и едко поддевала Даррека. А вот племянница хозяина была совсем домашней, в жизни не видавшей ничего более страшного, чем крыса в темном погребе. А потом сразу - "Горностаев"…