Смерть хлыща
Шрифт:
Мы вышли в поход почти в одиннадцать, потому что битых двадцать минут Вульф потратил на осмотр содержимого кладовой. К тому же мне надо было предупредить Лили, переобуться и набить рюкзак жратвой. Когда мы проходили по террасе, Диана, развалившаяся в шезлонге, увидела Вульфа и, кокетливо надувшись, сказала, что хотела бы составить нам компанию, но Вульф сдержался и даже не испепелил ее взглядом. Итак, в четверть четвертого мы сидели на камнях. Остатки обеда, включая три жестянки из-под пива, уже были в рюкзаке, отчет состоялся, и на все вопросы я дал ответ. Конечно, отчет оказался далеко не полным, поскольку под «полным» подразумевается дословное изложение всех бесед, но существо дела
– А это что?
Я развернулся На ветке футах в двадцати от меня сидела крупная серая птица.
– Дикуша, – сказал я. – Нечто типа тетерева, живущего по принципу: «Мир – Земле, добро – дикуше». Если мирно и спокойно приблизиться к ней, то можно поймать ее руками.
– Она вкусная?
– Да. Очень даже.
– Почему тогда их еще всех не переловили?
Я пообещал непременно выяснить.
Вульф, держась рукой за дерево, попеременно подрыгал обеими ногами, чтобы отряхнуть вниз брючины.
– Я попробую позвонить, – сказал он. – Ты написал, что телефон мисс Роуэн могут прослушивать. Если так, то кто? Шериф или окружной прокурор?
– Шериф.
– Значит, придется поискать другой телефон. Ты знаешь, откуда можно позвонить без опаски?
Я кивнул.
– Из Лейм-Хорса. В Нью-Йорк? Солу?
– Нет. Мистеру Вилу.
– Я не упоминал никакого мистера Вила.
– Этот тот самый генеральный прокурор из Хелены. У меня есть его номер. Он знает, что я здесь. Мистер Макфарланд вчера перезвонил ему по моей просьбе, предупредив о моем прилете, и я заезжал к нему. Хочу теперь у него кое-что уточнить.
Я навьючил на себя рюкзак, и мы пустились в обратный путь. Поскольку мы теперь были на равных, я мог бы потребовать от него, чтобы он сказал, чего добивается от генерального прокурора, но потом решил не торопить события.
Возвращение далось Вульфу тяжелее, поскольку пришлось спускаться, а в двух местах склон был крутоват. Однако Вульф вышел из положения с честью. Машина стояла у дома. Я зашел, сбросил рюкзак, разыскал в ящике стола в комнате Вульфа обрывок бумаги с телефонным номером, нашел на террасе Лили, сказал ей, что у нас дела в Лейм-Хорсе, и спросил, можно ли воспользоваться машиной. Лили сказала, что можно, и осведомилась, вернемся ли мы к ужину. Я сказал, что да, присовокупив, что мы едем только для того, чтобы позвонить, а кому и зачем, расскажу позже. Выйдя на воздух, я обнаружил, что Вульф уже успел забраться в машину – довольно бесцеремонно для гостя – и взгромоздился на переднее сиденье, что меня удивило. В нашем «героне», когда я за рулем, он неизменно садится сзади, где для него установлен специальный поручень на тот случай, если машина взбрыкнет и захочет боднуть дерево или столкнуться со встречным автомобилем, вызвавшим у нее неприязнь. Я сел за руль, и мы покатили. Когда мы выезжали на дорогу в самом конце аллеи, из-за кочки выскочил зверек и стремглав понесся к кустам.
– Местный заяц? – поинтересовался Вульф.
– Это зависит от того, можно ли лугового кролика назвать зайцем, – ответил я. – Пожалуй, я специально проверю это ради вас. Но они не столь вкусны. – Я объехал обломок скалы. – Человека, телефоном которого мы попытаемся воспользоваться, зовут Вудро Степанян. Как я уже говорил,
– Дворец культуры. Года три назад ты пожаловался мне, что мистер Степанян пытался заставить тебя прочесть эссе Бэкона.
– О, я вижу, вы прихватили вашу память с собой, это может нам пригодиться. – Я притормозил, съезжая в каньон. – Кстати, Степанян захочет поздороваться с вами за руку. И вообще, так здесь принято, поэтому не усугубляйте наши трудности, демонстрируя свои нелепые повадки.
– Я отвергаю все формальности, при которых нужно входить в физический контакт с кем-либо.
– Угу, я знаю. Но после всех тягот, что выпали на вашу долю со вчерашнего утра, это пустяки.
Вульф поджал губы и повернул голову посмотреть на разбегающихся по норам сурков.
Лейм-Хорс в будний день в четыре часа выгодно отличается от Нью-Йорка в одном отношении; в нем есть, куда поставить машину. Хотя субботними вечерами подобные сложности встречаются и в Лейм-Хорсе. Мы остановились прямо перед входом во Дворец культуры, и Вульф с минуту постоял, зорко осматриваясь по сторонам, прежде чем пошел за мной. Мы прошли к столу у стены, за которым четверо игроков резались в «скрэбл». Если быть точным, то игрок был один Вуди, – но на столе стояли четыре таблички с именами: Вильям Шекспир, Джон Мильтон, Генри Лонгфелло и Вудро Степанян. Мне уже не раз доводилось видеть это представление с участием различных игроков, за исключением, конечно, самого Вуди. Завидев нас, он встал, я представил их с Вульфом друг другу, и Вульф, как истый джентльмен, пожал протянутую ему руку. Должен признать, что, вынужденный пожимать руку, делает он это умеючи.
– Весьма польщен, – улыбнулся Вуди. – Склоняю голову перед вами. Вы играете в «скрэбл»?
Вульф помотал головой:
– Я не играю ни в какие игры. Я люблю использовать слова, а не забавляться с ними.
– Мы хотим попросить вас об одолжении, – сказал я. – Нам нужно сделать важный телефонный звонок, а шериф, возможно, велел прослушивать телефон мисс Роуэн. Она вам кланяется. Можем мы воспользоваться вашим телефоном?
Вуди сказал, что да, конечно, перевел взгляд на игровое поле, пробормотал: «Ход Мильтона», – подошел к зашторенной двери и пригласил нас заходить.
Вульф протопал к столу, на котором стоял телефонный аппарат и бухнулся в кресло вполне подходящих размеров для Вудро Степаняна, но совершенно не приспособленное для самого Вульфа. Я сказал, чтобы он вызвал телефонистку и дал ей нужный номер. Вульф скорчил гримасу, но тем не менее снял трубку.
Поскольку параллельного аппарата в комнате не было, могу изложить лишь то, что слышал. Сообщив кому-то свое имя, Вульф попросил соединить его с мистером Вилом, а пару минут спустя заговорил: «Да, слушаю… Нет, я не в Тимбербурге, я остановился в доме владелицы ранчо, управляющим которым был мистер Грив… Да, мисс Лили Роуэн. Я решил, что должен переговорить с мистером Джессапом, и хочу знать, поговорили ли с ним вы… Нет, я прекрасно понимаю, что нужно соблюдать осторожность… Нет, и он не знает, где я… Да, конечно, я очень вам признателен, и мистер Макфарланд также будет весьма благодарен».
Повесив трубку, он повернулся ко мне и сказал:
– Свяжись с мистером Джессапом. – Потом нахмурился и добавил: – Пожалуйста.
Представляете, как трудно быть со мной на равных?
Поскольку я четырежды звонил в контору окружного прокурора в Тимбербурге, пытаясь добиться встречи, лезть в записную книжку за номером телефона мне было ни к чему. Я дотянулся до аппарата, снял трубку, сообщил ответившей мне девушке, что Ниро Вульф желает переговорить с мистером Джессапом и несколько секунд спустя услышал голос Джессапа: