Смерть дня
Шрифт:
– Колкер – судебный патологоанатом?
– Бакстер – избранный чиновник, у него нет медицинского образования. Управляет похоронным агентством. Но он чертовски обеспокоен и хочет, чтобы все сделали так, как надо.
Я задумалась на минутку.
– Шериф Бейкер не знает, кто может лежать в той могиле?
– Здесь столько проблем с наркотиками. Он собирается поговорить с ребятами из налоговой и местной администрации по контролю за применением законов о наркотиках. Еще с представителями общества защиты дикой природы. Гарли сказал, они в прошлом месяце обследовали воды реки Кусоу. По его мнению, на острове скорее всего поработала одна из группировок
Я неохотно согласилась. Выдала ему перечень оборудования, Сэм обещал все достать. Мне надо быть к десяти.
Пару минут я думала, что делать с Кэти. Можно объяснить ситуацию и предоставить ей право выбора. Вообще-то причин не брать ее с собой на остров нет. Или просто сообщить, что произошло непредвиденное, и Сэму понадобилась моя помощь. Кэти осталась бы на день здесь или уехала на Хилтон-Хед чуть раньше, чем планировала. Второе решение, конечно, лучше, но я выбрала первое.
Я съела тарелку "Рейзин брэн", помыла посуду. На месте не сиделось, поэтому я надела футболку с шортами и вышла наружу – проверить швартовы и бак с водой. Потом переставила кресла на мостике. Вернулась, заправила постель и расстелила полотенца в головах. Разложила подушки на диване в салоне и подобрала мусор с ковра. Завела часы и посмотрела на время. Только семь пятнадцать. Кэти еще долго не проснется. Надев кроссовки, я тихонько выскользнула на улицу.
Поехала по Двадцать первой восточной дороге через Святую Елену к острову Харбор, потом к Хантингу и повернула к государственному парку. Узкая асфальтобетонная рана в спокойной и темной, как у подземного озера, воде. Где-то внизу из тумана поднимались пальмы и дубы. То тут, то там луч света проникал сквозь завесу, превращая воду в медовое золото.
Я припарковалась около маяка и пошла по дощатой дорожке на пляж. Прилив закончился, и песок блестел как зеркало. Я наблюдала, как песчанка прыгает меж лужами, ее длинные тоненькие ножки исчезали в перевернутом отражении. Утро выдалось прохладное, пока я прогуливалась, руки и ноги успели покрыться гусиной кожей.
Я побежала на восток вдоль Атлантического океана, ноги едва утопали в плотном песке. Ветер совсем не дул. Я миновала пеликанов, подпрыгивавших на легких волнах. На холмах неподвижно возвышались осока и морской овес.
Бег не мешал мне рассматривать океан. Сплавной лес, сморщенный и гладкий, покрытый морскими уточками. Спутанные водоросли. Блестящая коричневая раковина краба. Кефаль, чьи глаза и внутренности пошли на завтрак крабам и чайкам.
Я бежала, пока не начали гореть легкие. Потом еще чуть-чуть. Вернувшись на дощатую дорожку, едва поднялась на дрожащих ногах по лестнице. Но внутренне словно заново родилась. Может, дело в мертвой рыбе или в крабе? Может, просто поднялся уровень эндорфина? Но я больше не боялась предстоящего дня. Смерть приходит каждую минуту, каждый день повсюду на планете. Она часть жизненного цикла, и остров Мертри – не исключение. Я извлеку тело и доставлю туда, куда нужно. Это моя работа.
Когда я проскользнула обратно на лодку, Кэти еще спала. Я сварила кофе, потом пошла в душ, надеясь, что звук льющейся воды ее не потревожит. Одевшись, поджарила две английские булочки, намазала их маслом с ежевичным повидлом и отнесла в салон. Друзья говорят, что физическая усталость притупляет голод. Но не у меня. Мне после упражнений хочется съесть больше своего веса.
Я включила телевизор, пощелкала каналы, выбрала одного из
– Доброе утро. Ты сегодня отлично выглядишь.
Ответа не последовало.
– Кофе?
Она кивнула с закрытыми глазами.
Я пошла на кухню, наполнила чашку и принесла ей. Кэти перешла в полусидячее состояние, осторожно подняла веки и потянулась за кофе.
– Я читала до двух ночи.
Кэти глотнула кофе, потом, не выпуская чашки из рук, села и скрестила ноги по-турецки. Просветлевший взгляд упал на преподобного Хайтуотера.
– Что ты слушаешь этого придурка?
– Пытаюсь понять, как заполучить бесконечные преимущества.
– Выпиши чек, и он пришлет их тебе в тройном размере.
Ранним утром милосердие не входит в список добродетелей моей дочери.
– Что за идиот звонил на рассвете?
Такт, впрочем, тоже.
– Сэм.
– И что ему нужно?
– Кэти, вчера кое-что произошло, я не стала тебе говорить.
Она вся обратилась во внимание.
Я замешкалась, потом выложила историю о вчерашней находке. Избегая подробностей, описала тело и как J-7 привел нас к нему, потом пересказала свой телефонный разговор с Сэмом.
– Значит, сегодня ты туда возвращаешься?
Она снова взяла чашку.
– Да. Со следователем и командой шерифа. Сэм заедет за мной в десять. Извини, что испортила тебе день. Ты, конечно, можешь поехать с нами, но я пойму, если ты откажешься.
Она долгое время молчала. Преподобный блеял про Ии-и-исуса.
– Известно, кто это?
– Шериф подозревает наркоманов. Дилеры доставляют наркотики через здешние реки и бухты. Он думает, сделка не состоялась и кто-то оказался с трупом на руках.
– Что вы будете делать?
– Выкопаем тело, соберем образцы, нащелкаем кучу фотографий.
– Нет-нет. Скажи конкретно, что вы будете делать. Может, мне понадобится в работе или еще где.
– Шаг за шагом?
Она кивнула и откинулась на подушки.
– Все как обычно. Уберем растительность, установим сетку с контрольной точкой для измерений и зарисовок.
В голове пронесся образ подвала в Сен-Жовите.
– Когда закончим с поверхностью, я вскрою могилу. Некоторые специалисты делают эксгумацию по уровням, в поисках наслаиваний и тому подобного. Но в нашей ситуации, по-моему, это излишне. Когда кто-то роет яму, скидывает туда тело и забрасывает землей, никаких стратиграфических особенностей ждать не приходится. Но одну сторону могилы я оставлю в неприкосновенности, чтобы получился вид сбоку. Так можно заметить следы инструментов в почве.
– Следы инструментов?
– Лопаты, или совка, или кирки, оставивших отпечаток на земле. Я их никогда не видела, но коллеги клянутся, что и такое бывает. Говорят, можно извлечь оттиски, сделать формы и сравнить с инструментами подозреваемых. А вот отпечатки ботинок на дне могилы, особенно если почва глинистая или мокрая, мне попадались. Их я сверяла.
– С ботинками того, кто копал яму?
– Да. Когда яма достигает определенной глубины, землекоп выпрыгивает из нее и продолжает работу сверху. На дне остаются отпечатки. Еще я беру образцы почвы. Иногда они совпадают с землей на одежде или обуви подозреваемого.