«СМЕРШ»: операции и исполнители

Телицын Вадим Леонидович

Солдаты, оказавшиеся после поражения группы армий «Центр» в окружении, неделями скитавшиеся по лесам на занятых русскими территориях и сумевшие пробиться к своим через линию фронта, сообщали о целых отрядах, находившихся в тылу советских войск. Тогда немецкий связной перешел линию фронта и передал разведчику приказ о «расконсервации» и само задание. И вот, наконец, радиограмма, поступившая в центр:

«Марку. В лесной массив к северу от Минска стекаются группы уцелевших немецких солдат. Шелест».

Около двух тысяч человек под командованием подполковника Шерхорна находились в районе, указанном весьма неопределенно. Разведчику сразу же приказали наладить радиосвязь с затаившимся отрядом,

сообщили соответствующие частоты и код, но до сих пор все попытки оставались тщетными — по-видимому, у Шерхорна не было передатчика. Начальник штаба германской армии уже посчитал невозможным найти и вернуть отряд. Ему посоветовали обратиться за помощью к «специальным частям» под командованием Отто Скорцени [9] …

9

Скорцени Отто (1908 — 1975) — один из создателей германских коммандос. Во время Второй мировой войны выступал организатором и участником ряда диверсионных операций вермахта и СС.

— В состоянии ли вы выполнить подобное задание? — спросили встречавшие того офицеры.

Скорцени с достаточным основанием дал утвердительный ответ, зная, что эти офицеры и их коллеги были бы счастливы вернуть своих друзей, затерявшихся на бескрайних советских просторах.

В тот же вечер Скорцени вернулся на самолете в свою штаб-квартиру, замок Фриденталь, и все принялись за дело. В считанные дни его команда разработала план под кодовым названием «Волшебный стрелок» и взялась за решение бесчисленных технических проблем, связанных с осуществлением операции. Проект предусматривал создание четырех групп, каждая из которых состояла из двух немцев и трех русских. Людей вооружили русскими пистолетами и снабдили запасом продовольствия на четыре недели. Кроме того, каждая группа брала с собой палатку и портативную радиостанцию. Их переодели в советскую военную форму, обеспечили удостоверениями и пропусками, продовольственными аттестатами и т. д. Их приучили к русскому куреву, у каждого в вещевом мешке имелось несколько кусков черствого черного хлеба и по банке советских консервов. Все прошли через руки парикмахера, который остриг их почти наголо в соответствии с советской военной «модой», а в последние дни перед вылетом им пришлось расстаться со всеми предметами личной гигиены, включая даже бритвы и зубные щетки.

Двум другим группам предстояло прыгнуть с самолетов восточнее Минска, почти точно посередине между городами Борисов и Червень, продвинуться на запад и обследовать бескрайние леса в этом районе. Если не удастся обнаружить отряд Шерхорна, надлежало самостоятельно добираться к линии фронта. По замыслу, две другие группы должны были десантироваться между Дзержинском и Витеей, приблизиться к Минску и обшарить обширный сектор вплоть до самого города. Если поиски окажутся бесплодными, им тоже следовало пробираться к линии фронта.

Скорцени отдавал себе отчет, что этот план является лишь теоретической разработкой, и предоставил всем группам достаточную свободу действий: изначальная неопределенность не позволяла предусмотреть все детали операции, и потому им было дано право действовать по собственному разумению в соответствии со сложившимися обстоятельствами. Скорцени же оставалось уповать на радиосвязь, которая позволяла в случае необходимости передать новые указания и скоординировать совместные действия. После обнаружения отряда Шерхорна следовало соорудить в занятом им лесу взлетно-посадочную полосу. Тогда можно было бы постепенно эвакуировать солдат на самолетах.

В конце августа первая группа поднялась в воздух на «Хенкеле-111», предоставленном командованием 200-й эскадрильи. С лихорадочным нетерпением ждали во Фридентале возвращения самолета — ведь предстояло пролететь более пятисот километров над вражеской территорией (к

тому времени линия фронта проходила через Вистюль). Поскольку подобный полет мог состояться только ночью, истребители не могли сопровождать транспортный самолет. В ту же ночь состоялся сеанс радиосвязи между разведчиками и группой П.

— Неудачная высадка, — докладывали парашютисты. — Попробуем разделиться. Находимся под пулеметным огнем.

Связь на этом оборвалась. Возможно, пришлось отступить, бросив передатчик. Проходили одни сутки за другими, а по радио доносился лишь негромкий треск атмосферных помех. Ничего больше, никаких новостей от группы П.

— Скверное начало! — Скорцени был явно раздосадован. — Но ставить крест на всей операции еще рано.

В начале сентября отправилась в полет вторая группа, под командованием фенриха С. [10] По возвращении пилот доложил, что парашютисты выпрыгнули точно в указанном месте и достигли земли без происшествий. Однако следующие четыре дня и ночи радио молчало. Оставалось единственное объяснение — еще один провал, еще одна катастрофа. Но на пятую ночь немецкое радио, от которого все равно неутомимо ждали проявления хоть каких-нибудь признаков жизни, уловило ответ. Сначала пошел настроечный сигнал, затем особый сигнал, означавший, что коммандос вышли на связь без помех (не лишняя предосторожность: отсутствие сигнала означало бы, что радист взят в плен и его силой заставили выйти на связь). И еще великолепная новость: отряд Шерхорна существует, и фенриху С. удалось его обнаружить!

10

Фенрих — кандидат в офицеры.

«На следующую ночь подполковник Шерхорн сам сказал несколько слов — простых слов, но сколько в них было сдержанного чувства, глубокой благодарности! Вот прекраснейшая из наград за все усилия и тревоги!» — вспоминал, годы спустя, сам Скорцени.

Через сутки после группы С. вылетела третья пятерка, с унтер-офицером М. во главе. Скорцени так никогда и не узнал, что с ней случилось. Раз за разом немецкие радисты настраивались на ее волну, повторяли позывные… Долгие томительные минуты, часы, дни, недели… Ответа так и не последовало. Группу М. поглотили неприветливые белорусские леса.

Ровно через двадцать четыре часа вслед за группой М. на задание отправилась и четвертая группа, которой командовал фенрих Р. Четыре дня она регулярно выходила на связь. После приземления двинулась к Минску, но не могла строго держаться этого направления, поскольку то и дело натыкалась на советские военные патрули. Иногда она встречала дезертиров, которые принимали ее за товарищей по несчастью. В целом большая часть населения в этой части Белоруссии была настроена довольно дружелюбно к немцам. На пятый же день сеанс связи неожиданно прервался. Скорцени даже не успел сообщить координаты отряда Шерхорна. Вновь потянулось тревожное, нестерпимо долгое ожидание. Каждое утро дежурный офицер грустно докладывал: «Никаких вестей от групп Р., М., и П». Наконец через три недели Скорцени получил телефонограмму откуда-то из района литовской границы: «Группа Р. перешла линию фронта без потерь».

Как и следовало ожидать, отчет Р. чрезвычайно заинтересовал разведывательные службы. Ведь случаи возвращения немецких солдат с занятых русскими территорий были крайне редки.

В своем подробном отчете Р. особенно подчеркивал беспощадность, с которой советское командование претворяло в жизнь принцип тотальной войны, мобилизуя все силы, а в случае необходимости используя даже женщин и детей. Если не имелось свободных транспортных средств, местному гражданскому населению приходилось за многие километры катить бочки с горючим — порой почти до линии огня — или по цепочке передавать снаряды прямо на артиллерийские позиции.