Смерч – это круто!
Шрифт:
– Зачем гадать? Сейчас мы все узнаем…
После выжидательной поездки на лифте последовал процесс подачи звуковых сигналов во внутреннее пространство квартиры. Пуфик открыл дверь не сразу. Он был слегка пьян и полуодет.
– Меня уволили из театра? – его вопрос пылал печалью безразличия.
– Не придумывай ерунды! Этим и без тебя много кто занимается, – Люба напористо внедрилась в квартиру. Илья прошел за ней. Пуфик траурно затворил дверь.
– Ты почему на репетиции не был? – блондивчина убористо присела на диван, целомудренно скрестив соблазнительные ножки, мало прикрытые юбкой
Лиссов прислонился к стене, расслабленно и просто. У него за спиной мерцали видео-обои (какой-то космический корабль валялся брюхом на поверхности расколотой планеты, а злые песчаные бури заметали его коррозийный корпус). Судя по этой картинке, скачанной и установленной совсем недавно, настроение у Пуфика было более чем поганым. Что называется, вкус к жизни слегка угас.
– Мне хотелось побыть одному… Никуда не ходить сегодня… – начал всхлипывать Пуфик, заматываясь в халат.
– А еще пить и страдать, – высказала очевидную правду Севередова, посматривая на хозяина квартиры с чувством строгого сострадания. Так смотрят электрики на приговоренных к электро-виселице; подобным образом любуются приталенным бифштексом; глядят в направлении сумрачных монахов, которые вынуждены вырубать себе кровати в скале.
Пуфик молча прошаркал к дивану и плюхнулся рядом с Любой, словно кит в море с вертолета.
– Пива хотите? – жалобно спросил он. – Илюха, принеси всем, пожалуйста. Из холодильника. Там есть… Я бы сам, но уже не могу… Слишком тяжело.
Пуфик грузно закрыл глаза, его лицо напоминало пухлый блин печали. Блондинка Севередова скучающе вздохнула и сказала:
– Зачем ты себя так мучаешь? Из-за любви? В любом случае, нам поручено вернуть тебя в театр. Завтра премьера «Сталкера». Дюйм ждет всех с утра на генеральный прогон. Твоя роль не будет сложной.
– Конечно же. Меня должны порезать пулями в начале постановки?
– Не совсем так, – мягко улыбнулась Люба. – Твой персонаж погибает от жуткого похмелья по случаю обнаружения бесконечной бутылки водки на подступах к развалинам пивзавода.
Оба весело рассмеялись. Очень уж безумным был сюжет будущего спектакля. Из кухни вышагнул Лиссов, груженый баночным пивом «Софт», и снабдил им друзей. Все сделали по нескольку вкусных глотков, а после этого Илья произнес снайперскую мысль:
– Пора тебе прекращать лить алкоголь в душу. Смени стратегию. Пригласи Катю на ужин к ней домой. Она сразу почувствует твою оригинальность. И захочет поразвлечь себя наедине с тобой. Или будет играть в химический инбридинг, например. А все результаты посвятит только тебе.
– Ты плоховато знаешь женщин, – блондинистая Люба жестко затуманила свой взор, напоминая знатока из ковалентного железа. – Наша Катенька без красивой стопки банкнот на столе рядом с чашкой кофе даже перчатки не снимет. А уж про проведенную вместе ночь на пустыре твоей спальни – вообще вряд ли… Она знает, сколько стоит. За дешево не купишь.
Девушка-блонд млечно прильнула к банке пива, ее поучительный взгляд говорил о многом.
– Катя меня не любит, – стал всхлипывать Пуфик. – Я ее безумно люблю, а вот лично ей мои чувства навевают скуку. Она прекрасно обходится без
Пуфик отчаянно заревел, талантливо изображая потерявшегося в сплетении молний. Илья и Севередова ускоренно допили пиво.
– Мы поняли твою проблему. Но нам уже пора, – Люба решительно встала с дивана, показала за окном черный вечер. – Ты уже завтра продемонстрируешь ей, на что способен. Или Катенька останется все также сложна для тебя, или вы с ней сформируете прекрасную пару, готовую к любовным утехам в гримерке и за ее пределами. Просто вернись на репетиции.
– Кстати, не забывай принимать эти таблетки от сновидений, – слова Ильи как будто привели Пуфика в чувства собственного достоинства.
Хозяин квартиры мнительно метнулся к кровати, скромно стоявшей в углу комнаты монохромным рисунком. Пуфик открутил какую-то коробку от изголовья, вернулся в прихожую и горделиво показал эту хреновину друзьям.
– Новый вид будильника, который действует ментально? – полюбопытствовала Люба, взглядом скользя по плакату, где она была без одежды, но с алфавитным гироскопом в голове (изображение принадлежало периоду ее роли очарованной героини порнокниг, живущей в подсознании безличного мальчика-инвалида).
– Никакой это не будильник. Разве что крепеж откажет – программный блок излучателя отвалится, сбрякает об пол, и я тогда проснусь… – насупился Пуфик, бережно прижимая черную коробочку к брюху. – С ее помощью я могу не думать про прием «антидрима». Она заменяет таблетки. Эта штука блокирует сны, воздействуя на мозг микроволнами или как-то по-другому… В общем, она меня защищает.
Влажные глаза хозяина квартиры затопил некий священный ужас. Он будто встретил Бога на безлюдной улочке, но почти сразу забыл о таком невероятном событии, а сейчас пытался все вспомнить при поддержке «волшебной» коробочки.
– Только не говори, что нашел ее на помойке, – шутливый Лиссов недоверчиво ухмыльнулся, поглядывая в сторону плаката с обнаженным нейрообразом Любы.
Настоящая Севередова прильнула к двери спиной, ожидая выхода из владений Пуфика.
– Я купил ее у одного барыги-киберядерщика. Она работает исправно. Я сплю, но снов не вижу, – Пуфик надулся от важности и убеждения в непогрешимости спасительного прибора, став визуально еще толще.
– Ладно, все. Мы поняли. Рады, что ты защищен от сновидений. Маньяк до тебя не доберется. Именно по этой причине вся труппа ждет твоего участия в завтрашней постановке, – Люба открыла исходящую дверь, готовясь к старту. – Больше не пей. Выспись. Спасибо за пиво. И пока, – девушка вышагнула из квартиры, Лиссов устремился следом за ней, простившись с Пуфиком в скоростной манере.
Тот пьяно глянул куда-то далеко, превышая несколько психико-визуальных пределов, а после неспешно затворил дверь.
Смертельный ветер раскроил череп планеты, она уже не способна стареть.
Гигантские трубы клянутся друг другу в бесполой любви, рождая черные дыры снаружи, сливаясь серым кошмаром внутри. Мятая тьма ослепляет воспоминания о каждой моей жертвенной жизни, каждой уродливой красоте судьбы, что я отняла.
У них появляется огненный крик, но мне это даже приятно.