Смена правил
Шрифт:
— Ты шутишь, — выкрикнул я с отвращением.
— Хотелось бы.
Мои руки сжались в кулаки.
— Я убью их, этих бесцеремонных, маленьких…
Она указала на меня пальцем, останавливая на полуслове.
— Это были не только в журналах, фейсбуке и газетах, а повсюду, куда бы она не пошла. В колледже было хуже всего. Кэсси не могла спокойно пройти по кампусу, не удостоившись ехидных замечаний. Она была вынуждена решать проблемы своей личной жизни на глазах у всех. И поверь мне, у каждого было свое мнение относительно того, почему вы расстались.
Я весь сжался. Даже слышать
— Я понятия не имел о том, что происходит. Я бы сделал что-нибудь, чтобы остановить это. Сделал бы так, что больше никто не посмел сказать хоть одно плохое слово в её сторону.
— Я рассказала тебе об этом не для того, чтобы ты чувствовал себя хреново, Джек. Я рассказала тебе об этом для того, чтобы ты понял, какими последствиями для нее обернулись твои действия. Ты совершил ошибку, а платить за это пришлось ей.
Я опустил голову, и уткнулся лицом в ладони. Запустив пальцы в волосы, я боролся со слезами, которые наполнили мои глаза.
— Ты растоптал ее, Джек. — Мелисса нанесла свой последний удар, и мой желудок перевернулся. Я даже не знал, что своим поступком унизил Кэсси. Унизил так, как даже представить себе не мог. И я никогда не смогу простить себя за это.
— Я растоптал и себя тоже, — признался я и смахнул одинокую слезу, скатившуюся по моей щеке.
— Послушай, Джек. — Мелисса села напротив меня и положила руки на стол. — Я люблю тебя, правда. Но ты должен позволить ей уехать.
Я с трудом сглотнул, мою грудь сдавило от понимания правоты ее слов.
— Я хочу вернуть её. Она нужна мне. Я могу быть либо с Кэсси, либо ни с кем.
— Я не та, которую ты должен убеждать в этом, — Мелисса протянула руку, её пальцы коснулись костяшек на моей руке, но я отдернул руку, отвел взгляд от ее ярко-голубых глаз и взглянул на брата.
— Знаю.
— Она всё ещё любит тебя, — сказал Дин, перед тем как сделал глоток воды из бутылки. Я прищурился, с сомнением глядя на него: — Что? Ты не веришь в это? Она любит тебя.
— Мы говорим не о том, любит ли его Кэсси, — сказала Мелисса.
— Это тоже важно, иначе мы сейчас не вели бы этот разговор, — произнес Дин с улыбкой.
— Ты хоть когда-нибудь обращал на это внимание? — поддразнила она, и ее волосы разметались по плечам, когда она покачала головой.
— Дин прав, — сказал я. — У меня не было бы шанса, если бы она не любила меня.
— Что ты собираешься делать? — спросила Мелисса таким тоном, словно бросала мне вызов.
— Для начала я аннулирую этот брак. Затем полечу в Нью-Йорк и верну свою девочку обратно, — решительно заявил я.
— И как ты это сделаешь? — спросила она.
Я провел рукой по волосам и глубоко вздохнул.
— Пока не знаю.
В комнате воцарилось неловкое молчание, я ясно ощущал нависшую надо мной неопределенность. На меня давило понимание того факта, что на этот раз я должен сделать все правильно. Если я собирался отправиться вслед за этой девушкой, и молить её дать мне ещё один шанс, лучше бы мне быть уверенным, что больше не облажаюсь. Ведь если я всё испорчу, мы расстанемся навсегда. Это я точно знал.
— Могу я воспользоваться ванной? — спросил
— Конечно.
— Можно я пойду в её ванную? — не знаю, почему я это спросил, ведь и так мог пойти туда. Разве Мелисса сможет сказать мне «нет»? Будто я её послушаю, даже если она так и скажет.
— Эээ, да, — сказала Мелисса и закатила глаза, прекрасно понимая, как это меня раздражает.
Я зашел в комнату Кэсси и начал осматривать стены. Волна боли накрыла меня с головой от пустоты, царившей в комнате. Все её фотографии исчезли; практически ничего не осталось от мебели. Но затем я увидел кое-что, от чего моё сердце разлетелось на части. Я подошел к кровати, сел на краешек и потянулся к прикроватной тумбочке. Стеклянная банка, наполненная почти доверху четвертаками, стояла внутри тумбочки, словно насмехаясь надо мной. Та самая, что я дал ей. Четвертаки предназначались для оплаты каждого моего прикосновения к Кэсси. Я вспомнил, как впервые схватил её за руку, когда увидел на вечеринке той памятной ночью. Она вырвалась из моих рук и закричала: «Плата за прикосновение — пятьдесят центов. Не делай так больше». Я захотел вернуть этот дерзкий маленький ротик назад в свою жизнь.
Мои глаза сфокусировались на стеклянной банке, на которой от руки было написано «Четвертаки Котенка». Она не взяла её с собой. Почему, черт возьми, она не взяла её? Это был плохой знак. Она проехала через всю страну и не взяла с собой частичку нас. Очень важную частичку.
Банка в моих руках насмехалась надо мной, хвастаясь своей полнотой, в то время как моё сердце было пустым. Я повертел банку в руках, проводя большими пальцами по её гладкой поверхности. Я хотел запустить банку в стену и посмотреть, как она разобьется на сотню кусочков так же, как и мои чувства. Но я знал, что пожалею об этом.
Езда на американских горках, вот что представляли собой наши отношения с Кэсси. Не могу точно сказать, что я хотел получить от поездки на этом аттракционе. Я просто хотел, чтобы наши отношения походили не на старые деревянные горки, от катания на которых трещат кости и голова идет кругом, а на современные горки, выполненные по последнему слову техники, которые едут плавно и мягко.
Я поставил банку на место и вышел из комнаты, оставляя в тумбочке частичку своего сердца.
— Как насчет тех вещей, которые остались здесь? — войдя в гостиную, я посмотрел в голубые глаза Мелиссы.
— Мы решили, что проще оставить кое-что здесь. Мы не знаем, как долго она пробудет там, а я пока никуда не собираюсь. Кроме того, в Нью-Йорке легко найти обставленную мебелью квартиру.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что не знаешь, сколько она там пробудет? — спросил я, желая узнать больше информации о планах Кэсси на будущее.
— Может быть, ей не понравится там жить или не сложится с работой, понимаешь?
Я кивнул, в моей голове тут же вспыхнули картинки того, как мы были с ней в этой квартире: Кэсси в белом сарафане перед тем, как я повез ее на встречу с моей семьей. Я вздрогнул от воспоминаний и закрыл глаза от резкой боли.