Смех сквозь слезы
Шрифт:
Но вот он пошел вдоль рампы, произнося на ходу очередную реплику, развернулся и двинулся в обратном направлении.
Естественно, я узнала его сразу. Это был мой старый знакомый Жемчужный Константин Эдуардович.
Когда-то я занималась одним делом, охраняя своего клиента, а Костя был другом этого человека. Произошло это чуть меньше года тому назад, но Жемчужного я запомнила. Это была одна из самых интересных личностей, которых мне приходилось когда-либо встречать.
Тогда Костя
Ну надо же какая встреча! Помнится, он был даже влюблен в меня. Более того, предлагал выйти за него замуж, но я тогда отказалась.
Встретить Костю здесь, сегодня, в этом театре мне было приятно. Все-таки какая-никакая, а родственная душа.
Я вернулась в курилку. Рано или поздно он должен был сюда выйти. В глубине души будучи эгоисткой, я решила использовать эту встречу и в интересах нового дела. Кто, как не Костя, посвятит меня во все тайны театра «Крейзи». Да, с его помощью я рассчитывала найти ответы на многие интересующие меня вопросы.
Я не ошиблась в своих расчетах. Минут через пять Жемчужный появился в курилке.
— Привет, Костя! — беспечно бросила я, вставая ему навстречу.
— Женя! — обрадованно воскликнул он.
В ту же секунду Жемчужный заключил меня в объятия и, слегка приподняв, покружил.
— Господи, ты ли это?
— Я. Поставь меня на место.
Он так и сделал.
— Глазам своим не верю! Что ты здесь делаешь?
— Работаю, — просто ответила я.
— Кем? — Он удивленно вытаращил глаза.
Я рассмеялась.
— Это не то, что ты подумал. Я по-прежнему телохранитель.
— Серьезно?
— Вполне.
— И кого же ты охраняешь? Майорова?
— Почему ты так решил? — насторожилась я.
— Просто я подумал, а не боится ли Аркаша быть задушенным в объятиях любвеобильной публики?
— А, понятно. — Для меня стало ясно, что Жемчужный в своем репертуаре. Шутить и паясничать он любит.
— Слушай, давай присядем. — Он галантно указал мне рукой на диван и, после того как я села, сам опустился рядом. Закурил. — Так правда, кого ты охраняешь?
— Тимирбулатову.
— Олю? — вскинул бровь Костя. — Выходит, я не совсем попал пальцем в небо.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Оплачивает-то твои услуги Аркаша. Не так ли?
— Кость, давай начистоту. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Что тебе известно обо всей этой истории?
— А что мне будет, если я отвечу?
— А что ты хочешь?
— Поужинать с тобой.
— Сегодня я не могу, но обещаю подумать об этом.
— Тогда и я подумаю.
— Костя! — Я даже топнула ногой.
— Ладно, шучу, — он смешливо прикрыл голову
— Ты играешь Уэльского, да?
— Да. Главную роль мне, к сожалению, не дали. Рылом не вышел.
— Завидуешь? — хитро прищурилась я.
— Кто? Я? Брось. Каждому свое.
— А как ты вообще попал сюда? Ты же в драматическом играл.
— Играл, — не стал отрицать он. — Но здесь платят больше. Хотя, с другой стороны, там я был король и премьер-актер, а тут есть другие короли.
— Например, Майоров?
— Чтобы тягаться с ним в актерском мастерстве, — помолчав, сказал Жемчужный, — я еще не дорос.
В этот момент в дверях, ведущих на сцену, появилась полноватая женщина в розовом брючном костюме.
— Жемчужный, — сказала она неприятным скрипучим голосом. — Скоро ваш выход.
— Иду. — Костя потушил сигарету и встал.
— Ты только обо мне не забудь, — напомнила ему я.
— Ну что ты, — улыбнулся Жемчужный. — Я о тебе каждое утро вспоминал, а теперь и подавно не забуду. А ты пока насчет ужина подумай, время у тебя есть.
— Хорошо. Удачи тебе на сцене.
— Спасибо. — Он послал мне воздушный поцелуй и вернулся на «рабочее место».
Я осталась одна. Да, то, что в этом деле рядом со мной будет Костя, большая удача. Лучшего помощника и пожелать нельзя. Это он только строит из себя буку, а на самом деле Жемчужный был очень чутким и отзывчивым человеком.
— О чем задумалась? — услышала я голос над самым ухом.
Подняла голову. Это была Тимирбулатова. Она сняла с головы парик и бросила его на диванчик.
— Жарко в нем, — сообщила мне.
После этого она подошла к бару, достала оттуда бутылку лимонада и опустошила ее прямо из горлышка.
— Не хочешь? — спросила она меня. — Тут есть еще.
— Нет, спасибо, — отказалась я.
— А я уже все. Отстрелялась, — радостно произнесла Ольга. — Больше у меня выходов нет, теперь только на поклон. Ты не куришь?
Настроение у Ольги явно поднялось. Она вся так и светилась от счастья. Вот что с людьми искусство делает.
— Нет.
— Жаль. А то у меня сигареты в гримерке, а идти неохота.
Странный все-таки народ — актеры. Перед спектаклем ходят замкнутые, слова лишнего не вытянешь, а после — становятся похожими на фейерверк. Так и искрятся счастьем.
— А как там Аркадий Александрович? — спросила я.
— О… — Ольга закатила глаза. — Ты знаешь, чем больше я его вижу на сцене, тем больше убеждаюсь, что он талант.
— Оль, а можно задать тебе нескромный вопрос?
— Конечно, задавай. О чем ты говоришь?