Смех победителя
Шрифт:
Хорст ощутил, как вновь кольнуло сердце незваной жалостью.
Замыкали процессию еще восемь младших служителей. Они встряхивали большими колокольчиками, порождая печальный звон, и вполголоса тянули заунывный гимн Утешителю-Порядку.
Младшие служители миновали ворота, и за ними потянулись собравшиеся во дворе замка люди. Редары с траурными лентами через плечо, их благородные жены в черных платьях шагали пешком, точно простолюдины.
Процессия спустилась с холма и потянулась через непривычно тихий и пустой город. Стоящие на обочинах горожане
За западными воротами похоронное шествие ожидал эскорт – несколько десятков угрюмых дружинников на конях. Хорст заметил среди них лишенного оружия всадника в темном, целиком скрывающем хрупкую фигуру одеянии и со связанными руками.
Пропустив скорбящих мимо, дружинники шагом поехали следом.
Вскоре показалась нависающая над угрюмым морем скала с гробницей на вершине. Солнце в этот момент скрылось под темной, почти черной тучей, и из нее повалил самый настоящий снег.
Снежинки падали наземь, словно тысячи белых лепестков, и тут же таяли.
– Само небо скорбит о нем, – проговорил идущий перед Хорстом редар в тунике с алым полумесяцем.
– Точно-точно… – зашептались вокруг.
Снег прекратился так же внезапно, как и начался, туча уползла, и мокрая трава заблестела под выглянувшим солнцем. По поверхности моря рассыпались золотистые блики.
Дорога, ведущая на вершину скалы, оказалась достаточно крутой, и подъем продолжался долго. Женщины украдкой вытирали пот, редары постарше пыхтели, точно кузнечные мехи.
– Здесь да пребудет усопший навеки во имя Порядка! – громогласно воскликнул теарх, оказавшись на площадке перед гробницей. Заунывное пение, от которого у Хорста свербело в ушах, смолкло.
Младшие служители еще раз тряхнули колокольчиками и замерли неподвижно.
Ритуал Замыкания Куба, свершаемый над умершими, Хорст видел не раз и поэтому следил за ним без особого внимания.
– Был ты порядочен в жизни, будь порядочен и в смерти! – сказал теарх, и свеча в его руках, до этого момента благодаря милости Порядка не гаснувшая на ветру и под снегом, потухла.
Тело под чтение молитв занесли в гробницу, после чего четверо крепких редаров, сопя от натуги, закрыли вход в нее плитой из гранита. Темно-багровый камень напоминал застывшую кровь..
Теарх начертал на ней знак Куба и повернулся, чтобы объявить церемонию оконченной, когда неожиданно заговорил Ангир.
– Стойте, – сказал он, шагнув вперед. – Справедливость должна восторжествовать. Тот, кто лишил отца жизни, должен умереть вслед за ним, но умереть без Замыкания, не так, как подобает людям, чтобы после смерти отправиться не к престолу Владыки-Порядка, а в алчные объятия Хаоса.
Молодой князь махнул рукой, и двое дружинников подвели к нему невысокого человека в темном одеянии. Когда с головы его сняли мешок, взглядам собравшихся предстала Ойна ре Сардон.
Глаза ее занимали, казалось, половину лица, губы дрожали.
– Пощадите! – крикнула она, и только дружинники удержали ее от того, чтобы упасть
– Нет пощады убийце! – решительно проговорил Ангир, зашелестел вынимаемый из ножен меч, глаза женщины остановились на его тускло блеснувшем лезвии. – Выбирай. Либо смерть от моей руки, либо…
И он кивнул в сторону края скалы. За ним зиял обрыв в пару десятков размахов, а внизу клокотало море. Из пенящихся волн торчали черные скалы, похожие на клыки.
– Я… – Ойна вздрогнула, на лице ее мелькнула отчаянная злоба, как у загнанной в угол кошки. – Я сама!
– Отпустите ее, – велел Ангир.
Дружинники отступили в стороны.
Ойна глубоко вздохнула, ее взгляд, полный ненависти, отыскал в толпе Хорста.
– Будьте все прокляты! – крикнула женщина и одним прыжком перемахнула через край обрыва.
Снизу донесся грохот очередной волны, и скала от ее удара ощутимо вздрогнула.
И тут же Хорст почувствовал, как дернулось нечто внутри, болью вспыхнул низ грудины. Ощущение было такое, точно из тела выдирают кусок плоти. Перед глазами возник образ рассыпающейся в прах золотой фигуры, изображающей женщину в длинном платье.
– Что с тобой? – тихо поинтересовалась Илна. – Весь побелел…
– Ничего, – хрипло ответил он. – Ничего.
Пакостное ощущение не отпускало еще долго, а боль утихла лишь к тому моменту, когда траурная процессия вернулась в город.
Ангир, вопреки бродящим по городу слухам о том, что молодой князь беспробудно пьет, выглядел свежим. Только красные глаза выдавали, что сын убитого правителя не спит по ночам.
– Проходи, маг, садись, – сказал он, усаживаясь в одно из двух стоящих перед камином кресел.
Хорст занял второе.
– Ну, что, маг… – Ангир некоторое время смотрел на пылающие в камине поленья. Первый месяц лета выдался холодным. – Готов ли ты помогать мне и дальше?
– Готов, – ответил Хорст. Он ожидал, что молодой князь призовет его к себе, но не думал, что это случится так быстро – через два дня после похорон. – Но что планирует господин?
– Войну! Княжество Залива воевало с нами неоднократно, и пора показать ему, кто теперь хозяин к востоку от Яра.
– Но разумно ли начинать войну, пока не прошел траур? – осторожно заметил Хорст. – Люди могут не понять!
– Они поймут. – Ангир глянул на мага. – Лучший траур по такому великому воину, каким был отец, – новая битва, а погребальная молитва – стон поверженного врага! Так что скажи мне, маг, – поможешь ли ты мне в предстоящих сражениях? Ведь в Карни тоже есть маг.
– Есть, – кивнул Хорст и почесал шрам на щеке. – Но я с ним справлюсь. Так что можно начинать!
О том, почему никто из магов никогда не пытался использовать в Игре войска, ограничиваясь одиночными фигурами, он задумался несколько дней назад. Вряд ли чародеи прошлого не могли подчинить кого-либо из правителей и сокрушить врагов с помощью его армий… Так нет же – продолжали упорно переставлять отдельные фигуры.