Служители зла
Шрифт:
Наконец Юлиан оделся и ушел.
Теперь Душка была свободна. Повременив немного, она надела куртку и без шапки, в легких ботинках скользнула за дверь почти невидимой тенью.
Радостное предвкушение встречи с Игорем делало мир вокруг нее совершенно иным, чем был он до этого. Казалось, теперь вокруг нее неведомый художник добавил в холодную палитру несколько теплых тонов, и они стали доминантными, несущими на своих крыльях весь окружающий мир.
Она подошла к дому и уже открыла дверь, как два голоса донеслись до
Она тихо подошла к окну.
Игорь был не один. Его рука играла с роскошными белокурыми волосами. Он то наматывал белокурый локон на палец, то отпускал его…
Тихо рассмеявшись, его собеседница склонилась к его ладони и поцеловала ее. Теперь Душка прекрасно видела ее профиль.
Горячая волна гнева и обиды заставила Душкин рассудок замолчать.
Ариадна. Снова она.
Душка сжала кулачки, закрыла глаза и бросилась прочь.
От стены отделилась тень.
Юлиан посмотрел вслед тающей в темноте Душкиной фигурке и ухмыльнулся:
— Я же сказал, игра еще не окончена. Приобретая одно, теряешь другое. Все еще будет хорошо — так, как я задумал. — Он посмотрел в темное небо и пробормотал: — Я, а не Ты. Именно так!
Ариадна проснулась и даже не сразу смогла вспомнить, что с ней произошло накануне. Что-то очень хорошее.
Что-то похожее на перезвон рождественских колокольчиков из далекого детства…
Она улыбнулась и открыла глаза.
Ах да.
Его светлые волосы смешивались с ее. Она нежно дотронулась пальчиками до его губ, едва-едва, словно боясь стереть с них улыбку.
Сейчас все, что было с ней раньше, уже не имело значения. Вчерашний день померк, а завтрашний…
Она не хотела думать про завтра. У нее есть СЕГОДНЯ, и это главное.
Легко вскочив с кровати, она надела его рубашку — слишком большую для нее.
Бросив взгляд в зеркало, она увидела там совсем юную и новую, неожиданную Ариадну — без косметики, не с причесанными волосок к волоску, а лохматыми волосами, — эта Ариадна показалась ей очень симпатичной, совсем девочкой.
Она вошла в кухню и включила магнитофон, стоящий в уголке.
«Серебро Господа моего», — тихо пел мужской голос. Ариадна закрыла глаза, отдаваясь ритму странных слов. Они волновали ее больше музыки.
Серебро…
«Я ранен светлой стрелой — меня не излечат. Я ранен в сердце — чего мне желать еще? Как будто бы ночь нежна, как будто бы есть еще путь — старый прямой путь нашей любви».
Она слушала, прижав к щекам ладошки, и плакала, потому что это было про них, это была их любовь, и ей подсказали, как все это называется…
«А мы все молчим, а мы все считаем и ждем, — продолжал петь голос. — А мы все поем о себе — о чем же нам петь еще? Но словно бы что-то не так, словно бы блеклы цвета, словно бы нам опять не хватает Тебя…»
Когда песня закончилась, Ариадна перемотала
«И как деревенский кузнец, я выйду засветло. Туда, куда я — за мной не уйдет никто. И может быть, я был слеп, и может быть, это не так, но я знаю, что ждет перед самым концом пути. Серебро Господа моего… Серебро Господа… Ну разве я знаю слова, чтобы сказать о тебе? Серебро Господа моего… Серебро Господа… Выше слов, выше звезд, вровень с нашей тоской…»
О, она действительно ощущала себя сейчас в серебряном потоке, находясь внутри этого чуда.
Она плавно двигалась в такт музыке, к середине песни уже начав подпевать громче, с удивлением пробуя на вкус слово «Господь» и не понимая, что с ней происходит — словно каждый раз, когда она произносит Его имя, Он разрушает преграды враждебности, нагроможденные между ними.
Мысли о Юлиане она прогоняла — сейчас ей не хотелось думать о ПЛОХОМ. Правда, ее немного удивило то, что Юлиан, так долго бывший ее другом, теперь стал плохим.
Ведь долгое время именно он заменял ей погибших родителей, пока она не выросла.
Внезапно она остановилась, почувствовав на себе холодный и пристальный взгляд.
Медленно обернувшись, сразу определила, чей он. Она не ожидала увидеть здесь эти фигурки.
Впрочем, Юлиан постарался поставить их везде — как свои глаза. Свои уши.
— Привет, глаза и уши, — насмешливо произнесла Ариадна. — А между прочим, подсматривать — нехорошо.
Она решительно потянулась к фигуркам рукой, но на одно мгновение все погрузилось в темноту.
Она увидела страшную картину — Игорь был привязан к дереву, и к нему приближался огромный Уроборос, довольный новым жертвоприношением. А сама Ариадна что-то кричала, кричала окровавленным ртом, но вместо слов у нее получалось только мычание. А недалеко маячил силуэт Юлиана, держащего свою руку на плече той девочки, которая так была ему нужна, что…
Нет, она не будет больше бояться!
Однако она-то знает, в какие игры любит играть ее Учитель!
— Серебро моегоГоспода, — прошептала она, ощущая, как возвращаются к ней силы.
Она открыла глаза. Страх прошел, уступив место ярости. Размахнувшись, она швырнула фигурки в камин, наблюдая, как шипит и трескается их эбонитовая поверхность.
— Что, теперь мне не будет пощады? — прошептала она.
И усмехнулась неожиданно упрямо и дерзко, прекрасно понимая, что он сейчас видит ее улыбку.
Кто-то дотронулся до ее плеча, и она вздрогнула, обернувшись.
Но это был Игорь. Нормальный, немного сонный и улыбающийся Игорь.
Она улыбнулась в ответ и прижалась к его плечу.