Служащие Ваитюру
Шрифт:
– - А главная роль для вашего любимчика?
– - уже привычно ворвалась в его мысли Оуск, и Гриммюрграс повернулся к ней с чувством благодарности: она не дала ему дорисовать сцену, как приходится говорить Тандри, что он им не подходит.
– - Что?
– - переспросил Гриммюрграс, поскольку услышал только ее голос, но не слова.
– - Вы главную роль писали под того рыжего?
– - Нет. Я сделал то, что ты хотела: переделал сцены, описанные в моей книге, чтобы их можно было поставить на сцене.
– - Да-да, я поняла, и это...
– - она помолчала, разглаживая сценарий у себя на коленях, затем прошептала: -- У меня нет слов.
– - Спасибо. Но без помощи близнецов сценария не было бы.
– - Вот как? Не думала, что они... Впрочем, не важно. Значит, вы не настаиваете, чтобы этот парень...
– - Тандри.
– - Тандри? Да, Тандри... Чтобы Тандри играл главную роль?
– - Мне кажется, он справится. Но посмотрим, на что способны другие.
– - Хорошо, -- Оуск снова замолчала, опять принялась перелистывать рукопись, и о чем она при этом думала, догадаться было совершенно невозможно.
Настолько погруженной в себя Гриммюрграс увидел ее впервые. Нарушать молчание он не спешил -- не знал, что именно сейчас следует сказать. Стоило уже приступить к прослушиванию, но начать его должна была именно Оуск. Напомнить ей, зачем они собрались в этом зале?
Не пришлось -- девушка сама очнулась от своих мыслей и заговорила первой:
– - А этот язык? Вы его сами придумали? На мой взгляд, очень хороший ход, но актерам придется сложно: заучивать фразы, больше похожие на набор звуков.
– - О, им не придется зубрить реплики!
– - с улыбкой отозвался Гриммюрграс.
– - Они будут учить язык.
– - Эм... что?
– - Не весь, конечно, -- рассмеялся он. Вопроса касательно языка он ждал больше всего, опасаясь, что Оуск воспротивится. И хотя Гриммюрграс решил для себя, что не намерен давать ей спуска, а значит, если пьесу и будут ставить, то только по его правилам, спорить с ней ему не хотелось. Пустая трата времени и сил. Так что следовало объяснить свою задумку коротко, но точно.
– - Фанндис изобрела аппарат, способствующий быстрому изучению языка. С помощью этой пьесы она хочет продемонстрировать его эффективность научному сообществу. Я не против. Когда актер произносит строго заученную реплику, его речь теряет естественность. Возможно, в этом и прелесть пьес, но на этот раз мне хочется, чтобы ребята могли импровизировать. Они знают, что примерно следует сказать, но могут поменять порядок слов или произнести фразы несколько иначе.
– - Но прелесть пьесы не только в том, как ее сыграют актеры! Великие драматурги покоряли словами сердца тысяч людей. В конкретно прописанных фразах и есть вся сила!
– - Не отрицаю. Но смысл нашей постановки не в том, чтобы продемонстрировать мои таланты как драматурга. Мы хотим донести определенную мысль для зрителей, и именно живые диалоги помогут нам в этом.
– - Но успеют ли они выучить язык?
– - Оуск обвела рукой будущих актеров, которые снова вернулись к репетиции, но сосредоточиться на ней уже не могли: увидев ее жест, студенты напряглись, ожидая, что вот-вот их начнут вызывать для прослушивания.
– - Я же сказал, что Фанндис хочет продемонстрировать эффективность своей машины. Тем более что ребята будут учить лишь ограниченное количество слов, нужное только для пьесы. В идеале двух недель им должно хватить. Если же за неделю мы не заметим эффекта, то откажемся от другого языка и будем ставить пьесу как любую другую. Конечно, участников придется снять со всех занятий...
– -
– - В таком случае, если аппарат Фанндис действительно хорош, мы все успеем.
Оуск кивнула, снова перелистала сценарий.
– - Мне нужно перечитать его еще один раз, чтобы составить мнение, какие именно актеры нам нужны. Надеюсь, вы согласны послушать мои советы на этот счет. Все-таки это не первая моя сценка. И предлагаю вашего красавчика... Тандри прослушать в самом конце.
– - Хорошо. Только Тандри -- не мой красавчик. Если бы ко мне подошел любой другой студент, которому ты запретила приходить на прослушивание, я бы встал и на его защиту. Или ее, если бы обделенной оказалась девушка.
– - Да-да, вам виднее, -- неопределенно кивнула она, зарывшись в бумаги.
– - А теперь, пожалуйста, не мешайте.
Он и не стал мешать. Понимал, что эти несколько минут станут последними спокойными мгновениями в его жизни на ближайший месяц, а может, и более.
Гриммюрграс вспомнил, как перед репетицией звонил с кафедры Льоусбьёрг, чтобы отменить совместный обед, но прежде чем успел что-то сказать, услышал, что она сегодня не сможет. И вряд ли найдет время в какой-либо день до праздника. Гриммюрграс понимал, что их встречи долго не продлятся, но услышать такое оказалось неприятно. Впрочем, ему и самому теперь было не до романтических или просто деловых встреч, как и не до переживаний о не случившемся романе. Не удалось ему и выполнить прежнее задание Фанндис, которое также перестало казаться важным. Кто бы мог подумать, что один вечер способен так сильно поменять приоритеты?
***
Как бы ни сопротивлялась Оуск, но Тандри произвел впечатление на всех, в том числе на своих соперников. И хотя сам он пытался показать, что способен сыграть друга главного героя, а не его самого, все единодушно признали именно за Тандри главную роль. Гриммюрграс не был удивлен случившимся: он действительно не подправлял образ Охотника из своей книги, чтобы тот полностью соответствовал Тандри, но при написании сценария чувствовал, что только этот парень сможет показать его именно таким, каким следовало. И оказался прав.
Оуск попыталась объявить, что все присутствующие пали в неравной борьбе с чарами рыжего красавчика, но и ей пришлось признать, что никто больше не подходил на главную роль, и она либо согласится с кандидатурой Тандри, либо будет вынуждена искать среди еще не занятых в других номерах студентов. Вряд ли последних осталось слишком мало, но Оуск сама захотела относиться к постановке серьезно, поэтому поиск исполнителя главной роли становился крайне ответственным мероприятием. Приходилось учитывать еще один немаловажный фактор -- время, оставшееся до праздника, так что она сдалась. И тогда присутствующим пришлось уговаривать уже самого Тандри. Тот, не вдаваясь в подробности и только виновато косясь на Гриммюрграса, пытался отказаться от слишком значительной для него роли. Обычно разговорчивый и не лезущий в карман за словом, он удивил студентов своими косноязычными объяснениями, из которых никто ничего так понять и не смог. Гриммюрграс знал, что означает такое поведение Тандри, а потому просто прервал его вопросом: