Служанка
Шрифт:
Сказать, что Тимофей мне нравился — значит, ничего не сказать. Он такой взрослый, уверенный, сильный. Играя с ним на площадке, я иногда и не прикидывалась, пропуская мяч, — просто любовалась его мускулистыми руками, тонула в облаке его энергетики. А глаза? В них столько иронии и проницательности, что я порой пугаюсь — может, он уже все обо мне знает и только играется, как кот с мышью.
И сейчас он совершил немыслимый, с точки зрения общества, поступок, — пригласил на оперу с билетами по пятьдесят семь тысяч домработницу. Так еще и нарядил. А я фыркнула, как норовистая лошадь. Как научиться переводить в шутку разговор, если не уверена —
Обиженным комочком я забилась в угол, растеряв свой задор и боевой пыл. На личном фронте, похоже я проигрываю по определению. Сейчас в машине повисла тягучая липкая тишина. Я сидела, не шевелясь, забыв про то, что еще не завершила превращение в прекрасного лебедя. Испортила настроение Тиму, если на совсем не отбила у него желание общаться со мной.
Тимофей завел машину, щелкнул пультом, открывая ворота, и мне казалось, что все эти звуки, словно взрывы петард, ударяли по натянутым нервам. От досады на глаза навернулись слезы, но в каком-то ступоре я не могла двинуть и пальцем. Только наклонила голову, чтоб в зеркале он не увидел мое перекошенное в страдальческой гримасе лицо. В результате стайка слезинок стекла на нос и повисла большой каплей. Я отчаянно шмыгнула носом.
Отъехав от дома, Тим остановился. Перегнувшись через кресло, он протянул руку и, положив на мою, совершенно серьезно сказал.
— Аня, у меня складывается впечатление, что тебя только что выпустили из монастыря каких-нибудь кармелиток. То, что ты отстаиваешь свои границы, как последний воин на баррикаде, это вызывает уважение. Честно, я получил искреннее удовольствие, когда ты Распопова накрыла. А то я думал уже придется ему между глаз заехать. Но пойми, непристойное предложение нужно отличать от проявления искренней симпатии. Мне нравится с тобой общаться.
«Ну да! Капитан Очевидность, можно подумать, я сама об этом сейчас не думала!» — чуть не ляпнула я, но опять зависла. Искренней симпатии? Это он намекает, что мне не показалась заинтересованность в его глазах и поступках. Или переспросить? Черт, бабушка!!! Почему ты меня этому не научила? Сердце трепыхнулось пойманным воробышком, и ощущение себя «дуры дурой» только усилилось.
По факту он хозяин, и не удивительно, если испытывает желание порезвиться со здоровым молодым телом. Понятно, что и симпатию испытывает, но я хочу быть с ним не на раз, не на два. Хочу быть на равных. И тут мой хронический бесенок высовывает свои рожки и начинает подначивать… Если я выясню, что Тим ни при чем, то могу взять его в союзники и открыть карты. И тогда я буду просто бесприданницей, но ровней. И шансов у умной, образованной девушки намного больше, чем у простушки, у которой представление об искусстве связано только с «Красной шапочкой».
В голове от этих хаотичных мыслей начались настоящие песни и пляски народов Крайнего Севера, от прикосновения ладони Тима меня почти закоротило. А под его внимательным и требовательным взглядом я просто плавилась, как шоколадка на батарее из моего детства.
Фьюх! Воспоминание о детских шалостях разбудили впавшую в прелесть Агушу, и я стряхнула с себя морок. Да, Тимофей Матвеевич! Если хотите ухаживать за девушкой, значит, будьте добры, рассчитывайте на серьезные отношения. И причем с домработницей! Пусть представит меня своим родителям. Друзьям. Если сделает, значит, действительно, нужна я. Вот такая, какая есть, во всей своей внутренней
Я медленно выдыхаю, усилием воли загоняю бесенка на место и становлюсь сама собой. С души словно камень свалился — я буду вести себя так, как подсказывает интуиция и моя живая натура. Мне нравится внимание этого мужчины, значит, нет повода это скрывать. А с границами разберемся потом.
Глава 18
Чувствую, попустило моего ёжика. Выражение лица потеряло буку, и она сначала несмело, а потом уже с привычной лукавинкой улыбнулась. Неужели я прав, и в наше время двадцатидвухлетняя девица может быть девственницей? Судя по ее реакции на заигрывания — да. Черт. Запретный плод становится запретней вдвойне. И вдвойне притягательней.
Понимаю, что из маминого гардероба то платье, которое выбрала Анюта, было единственным подходящим, потому что не сделало ее матроной. Но то, что оно с открытыми плечами, совершенно явно намекало на отсутствие лифчика. И если учесть этот факт, то высокая грудь без всякой опоры — еще один крючок, на который я боюсь подвиснуть. И даже не сильно распуская в мыслях руки, уже хочу погладить ее обнаженное плечико. Только погладить. И кого я обманываю? Конечно, и занырнуть под тонкую ткань, ощутить ладонью всю невероятно приятную тяжесть груди, поласкать, увидеть изумление в ее малахитовых глазах и закушенный уголок губы. Потому что она будет жутко стесняться показать, что ей приятно. А платье? Оно ж легче воздуха, на него подуй — и оно само взлетит, оголяя крепкие ножки и упругую попку.
— Блин, — неожиданно огорченно пискнула сзади Анюта.
— Что, Аня? — я аж дернулся.
— Я схватила чулки впопыхах вместо колготок. Увидела 15 ДЕН, подходящий цвет и ноги, — растерянно и, кажется, совсем невинно пожаловалась она, но, в свете моих разгулявшихся фантазий, чулки — это уже чуть ли не виагра. И что теперь прикажете делать? Сейчас я затылком буду сканировать, как она натягивает на свои ножки чулки? С колготками было бы проще, даже смешно представить, как она елозила бы попой по сиденью и пыхтела, втискиваясь в них. Чулки — это всегда эротика.
Я до того размечтался, что еле успел притормозить, чтоб избежать столкновения — какой-то дятел меня подрезал. Однако мне не хотелось даже гневно посигналить, не говоря уже о том, чтоб догнать и, сунув мордой в капот, объяснить правила дорожного движения.
На испуганное «Ой» Анюты я улыбнулся ей в зеркало заднего вида и добродушно хмыкнул.
— Может человек опаздывает сильней, чем мы.
И я ему был даже благодарен. Напряжение спало, и я постарался включить евнуха и сосредоточиться на дороге.
Однако этой передышки надолго не хватило.
Я очень сожалел, что у нас так мало времени. Мне хотелось бы чинно войти в фойе, дать возможность Анюте адаптироваться, чтоб ы роскошь не давила на нее. Чтобы опираясь на мою руку, она уверенней чувствовала бы себя среди разряженного бомонда.
Мы же, как опаздывающие на урок школьники, влетели в зал после третьего звонка. Но кураж был в разы мощнее. Почтенная публика, заплатившая приличные бабки, чтоб чувствовать себя центром Вселенной, буквально изрыгала импульсы недовольства.