Служанка лорда Невермора

Хайд Хелена

Первая – я банально не знала азбуки Морзе.

Вторая – если гипотетически возможный иномирец в «активе» врага так же из моего мира, то он может знать азбуку Морзе. Следовательно – перехватывать и расшифровывать наши сообщения, поднося их на блюдечке тому, на кого работает (тому же Себастьяну Холлеру, например). Вот только если значение комбинаций точек и тире будет иным, нежели в принятой во всем моем мире азбуке Морзе, он просто не сможет расшифровать их и прочитать наши сообщения.

Так что я села за разработку шифра сразу

после того, как начертила для мастера лорда конструкцию сигнального фонаря: металлической коробки с зеркалами внутри и заслонкой, которая будет легко отодвигаться вверх, чтобы передающий послание мог комбинировать длинные и короткие световые сигналы.

Однако во главе стола все еще стоял вопрос поимки вражеского агента в наших стенах. Потому что если он будут продолжать здесь работать, еще и передавать своему покровителю информацию о наших действиях, вырваться вперед не удастся. Но вот если мы возьмем его за жабры, то не только пресечем эту ниточку. А еще и получим возможность некоторое время поводить врага за нос, передавая ему ложные сведения прежде, чем он поймет, что его шпион раскрыт и пойман.

Поэтому сейчас мы надеялись приблизиться на шаг к его раскрытию, и ради этого поднять Агату для допроса. Понимая, что на ней, вероятно, стоят такие же блоки, как и на Дорхес, мы с Аланом Невермором пришли к нехитрому выводу: нужно хорошенько подумать, какие вопросы ей задавать, чтобы получить результат за то окно, в которое можно провести допрос.

И вот, когда пришло время, я отложила записи с как раз законченным шифром, и направилась в лабораторию своего покровителя, куда уже привезли труп убитой пожилой горничной.

– Рад, что без опозданий, – небрежно бросил некромант, входя в комнату следом за мной.

– Не помню, чтобы давала вам повод сомневаться в моей пунктуальности, мой лорд, – хмыкнула я, запирая за ним дверь.

За окном солнце уже приближалось к линии горизонта. И это значило, что время пришло. Пан или пропал!

Один раз я уже наблюдала за тем, как Алан Невермор поднимал покойницу для допроса. Тем не менее, на этот раз я стояла рядом с ним, а не пряталась в шкафу, поэтому видела все четко и ясно. И от этого становилось еще более жутко. Когда подойдя к столу, некромант поднес ладонь ко лбу служанки и четко, звенящим металлом голосом, проговорил:

– Взываю к тебе на закате твоего последнего дня на этом свете! Агата Харпер, прежде чем навеки покинуть мир живых с лучами уходящего солнца, молви мне свои последние слова!

Секунда… и женщина ровно села на столе, глядя впереди себя невидящими глазами.

– Чего ты желаешь? – словно отовсюду, прозвучал тихий, хриплый голос, напоминавший искаженное эхо.

– Что последнее ты видела перед своей смертью? – тут же задал он вопрос, который был последним, что некромант спросил у Дорхес, поднимая ее для допроса… и тот единственный вопрос, на который та начала было давать ответ, да только не успела договорить.

– Белое платье

и сгорбленного мужчину с ножом, – проговорила Агата, тут же вызывая у меня целый фонтан эмоций…

Которому сейчас не было времени поддаваться: нужно использовать те мимолетные минуты, что у нас есть до того, как солнце полностью сядет.

– Что последнее ты слышала перед своей смертью? – не медля, спросил Алан Невермор, решив попробовать вопрос, сформулированный аналогично тому, на который успешно был получен ответ.

– Музыкальная шкатулка, тиканье карманных часов и кашель, – ответила покойница, продолжая нас шокировать.

– Ты знаешь мелодию, которую играла та музыкальная шкатулка? – продолжал некромант, реагируя на ситуацию.

– Огюст Филабер, Вальс листьев, – сообщила женщина, и я уже буквально не могла стоять на месте от нетерпения. Потому что…

Потому что если мы найдем музыкальную шкатулку с этой мелодией, она фактически укажет нам на убийцу!

– Белое платье было на этом сгорбленном мужчине? – спросил лорд, задавая откорректированный вопрос из тех, которые мы с ним накануне заранее заготовили.

– Нет.

– Тогда на ком было белое платье?

– Девушка. Мертвая.

– Что делала эта девушка? – не унимался некромант, и судя по дрожи его руки, нервы у него серьезно сдавали.

– Плакала и танцевала вокруг меня.

Что за… чертовщина вообще здесь происходит?!

– Эту девушку убил тот же, кто убил и тебя? – собравшись с силами, спросил Алан Невермор.

– Нет, – неожиданно для нас обоих ответила покойница.

А вот это уже интересно! Получается, тот, кто жестоко убил Беренику… не был тем убийцей служанок, которого мы разыскиваем сейчас? Или же…

– Как тот, кто убил тебя, связан с той мертвой девушкой в белом платье? – спросила я, задавая вопрос прежде, чем некромант сам скажет следующее слово.

Снова удивляя нас, покойница ответила:

– Он желал ее при жизни, и теперь желает мести.

И пока лорд ошарашено замер, выкатив глаза от такого внезапного откровения, я задала следующий вопрос:

– Тот, кто убил тебя, мстит за ту девушку самолично?

– Нет, ему отдают приказы.

– Кто?

– Я не могу сказать, – напряженно проговорил голос.

Черт!

– Тот, кто отдает приказы твоему убийце, сам желал мертвую девушку в белом платье? – не сдаваясь, продолжала я.

– Да.

Что ж, это очень сужает круг подозреваемых! И фактически лишает сомнений в том, что тот самый первый подозреваемый лорда Невермора, вероятно, и есть наш противник. По крайней мере, что касается происходящего с нами сейчас.

– Почему девушка в белом платье была рядом с тобой, когда тебя убили? – словно очнувшись, и сам спросил некромант.

– Потому что я знала, что она все еще здесь, но молчала.

– Почему ты молчала? – выпалил некромант, с опаской поглядывая в окно, где солнце уже почти село.