Слушай

Кофф Натализа

– Я скажу тебе, чего я не могла!
– отвечала я, уже вскочив на ноги, сидеть не могла, хотелось двигаться, а еще лучше - уйти из комнаты, уйти от него, - Я не могла собирать себя по кускам после встречи с тобой! Не могла рыдать и надеяться, что в одно прекрасное мгновение ты появишься на пороге моего дома и начнешь рассказывать, как сильно любишь меня! Или просто скажешь, что я - дурочка мелкая и все себе придумала. А вместо это знаешь, что я получила? Холод, безразличие, и пренебрежение! Ты после стольких лет дружбы с моим братом даже

не удосужился просто поговорить со мной! Ты одним движением, одной своей чертовой усмешкой вычеркнул меня из своей жизни!

– У меня были причины....
– кричал Давид в ответ и ближе подходил ко мне, словно подкрадывался, вот только я не замечала ничего.

– У тебя этих причин целый вагон!
– парировала я, - Вот только я все поняла и отстала от тебя. Не навязывалась, не доставала. Вычеркнула тебя, как ты и хотел. И взамен прошу того же. Отстань от меня. Просто дай жить, как мне хочется!

– Три дня, - тихо проговорил Давид, когда я вдоволь наоралась на него, - Мне не хватало тебя все это время, и я хочу провести с тобой всего три дня.

Я, молча, смотрела на Давида, он слишком близко подошел ко мне, почти касался меня, но руки держал в карманах

брюк

.

– В субботу у меня день рождения, - с горькой улыбкой напомнил мне Давид, словно я могла забыть, а хотя, могла, конечно же, вот только не забыла, - Утром в воскресенье ты уедешь и, если захочешь, мы больше не встретимся.

– Сегодня четверг, - поправила я, понимая, что отказать, кажется, не могу.

– Этот день - первый, - улыбнулся Давид, и рукой мои волосы за ухо заправил.

– Ты чокнутый, - сообщила я ему, но сдалась, - В воскресенье утром ты навсегда исчезнешь. Я не попрошу, чтобы ты не общался с Костиком и Машей. Но при нашей встрече будешь вести себя, словно я - пустое место. Идет?

– Идет, - Дава уже улыбался, сверкая зубами и ямочкой на щеке.

Мне показалось, что меня облапошили, но не успела высказать подобное предположение. Дава слишком интенсивно выказывал свою радость по поводу грядущего дня рождения. Он целовал меня нежно, но настойчиво, сгреб в охапку и рукой затылок удерживал, не позволяя шевелиться или отодвинуться. Губами сминал мой рот, и хозяйничал там. А у меня не было сил противостоять ему. Да и как-то уже не хотелось....

– Ему ты так не отвечала!
– хрипло прошептал Давид, его губы сместились к моему уху, прикусили тонкую кожу на шее, заставляя дрожать, - Что бы ты не говорила, ты не любишь его!

Я сама не знала, где нашла в себе силы промолчать. Спасибо Давиду, он не стал настаивать на ответы, просто поцелуй углубил и руками в мои волосы зарылся.

– Поедем домой, - донеслось как в тумане. Не очень я хотела домой, я хотела остаться с ним. Вот только даже самой себе не могла в этом признаться.

– Поедем, - согласилась я и из рук его попыталась высвободиться. Давид отпустил, волосы мои пригладил, которые сам и растрепал. Возмущаться сил не было. Зато на смущение

хватило. И я отвернулась от мужчины, чтобы он моего лица не мог рассмотреть. Боже, мы снова целовались! Кажется, мой план не то чтобы не удался, совершенно провалился. Еще и Дава все не унимался. Меня обнял со спины, руками по моей талии скользнул. И по телу вновь прошла дрожь. И не от страха, совсем нет. Кардинально противоположная дрожь.

– Замерзла?
– нос Суворова оказался прижатым к моему уху. Как здесь вообще можно замерзнуть, когда он так близко? Но пришлось кивнуть, не признаваться же мне, что я его.... Ладно уж, можно и признаваться себе.... Хочу, в общем.

Давид снял свой

пиджак

 и на мои плечи накинул. Появилось вдруг ощущение, что он оградил меня от всего мира. Чувство защищенности и странного уюта возобладало над всеми эмоциями. Словно я была дома.

– Спасибо, - поблагодарила я Давида и повернула голову в его сторону. И улыбнулась, робко и грустно, понимая, что чувство уюта испариться, стоит мне оказаться дома.

– Это тебе спасибо, Поленька, - без улыбки ответил Дава и пальцем контур губ обвел, обрисовывая их.

Мы спустились вниз, я очень вовремя вспомнила о Ленке. Она сидела у барной стойке и наблюдала, как мы с Давидом спускаемся по лестнице.

– Я здесь с подругой, - сказала я Давиду.

– Я помню, - рука Давы задержалась на моей спине, и даже через плотную ткань

пиджака

 я чувствовала ее тепло. Мы подошли к Лене, она поднялась навстречу.

– День добрый, товарищи!
– Ленка была не сказать, чтобы расстроена, скорее наоборот.

– Здравствуйте, Елена!
– удивил меня Дава и белозубой улыбкой сверкнул, даже руку протянул, поздороваться.

– Лен, это Давид Сергеевич Суворов, - представила я Даву подруге.

– Можно просто Давид, - поправил меня Суворов.

Эти двое принялись обмениваться любезностями, отчего Ленка вмиг была записана мною в список предателей.

– Я домой, если вы не против, - не очень вежливо прервала я беседу этих двоих и направилась в сторону выхода.

Шага не успела сделать, как Давид, поймав меня, рукой за плечи обнял и повел к выходу. Ленка словно и не заметила ничего, только в телефоне вновь принялась ковыряться. На крыльце Давид остановился, охранника подозвал.

– Елена, Вы разрешите Вас доставить до дома?
– блистал благородствам Суворов.

– По пути можно забросить и меня, - предложила я.

– Совсем не по пути, - усмехнулась Ленка, а мне так и хотелось треснуть ее чем-нибудь. Подруга, называется.

– Вас Геннадий отвезет, - сообщил Давид, и я согласно кивнула. Геннадий, так Геннадий. Главное не пешком. Вот только

пиджак

 отдавать не хотелось, да и я, признаться, рассчитывала, что Давид сам отвезет меня, и мы сможем еще немного побыть рядом. Черт, какая же я непостоянная и противоречивая! То бегаю от него, то не хочу расставаться.