Слушатель
Шрифт:
Женщина, которую он знал как Джинджер ЛаФранс, быстро спустилась вниз, под сломанную лестницу, и достала пистолет .38 калибра из кобуры мертвого мужчины. На ее лице с глазами цвета шампанского напрочь отсутствовали эмоции. Она выбросила свой револьвер, ставший простым балластом из-за того, что в нем закончились патроны. Затем она поднялась обратно, выпрямилась и с фонарем осмотрела остатки шаткой лестницы. В ее середине зияла огромная дыра, куда провалился ныне покойный Партлоу. Она пришла к выводу, что должен быть другой путь наверх, и, отступив от лестницы, двинулась влево, пробираясь через нагромождения прогнивших
Ей пришлось взбираться на второй этаж по обломкам досок. Наверху ее фонарь осветил очищенную от мусора площадку — должно быть, бывшую парковку — пол которой был одного уровня с настилом пристани. Огромная часть крыши сползла почти до пола и наполовину нависала над той стеной, где должна была быть другая дверь. И она там была, только немного заваленная мусором. К тому же, прямо под линией съехавшей крыши виднелось два прямоугольных окна по обеим стороны от дверного проема — оба без стекла, но слишком узкие, чтобы даже детские тела могли сквозь них протиснуться. Свет выхватил на стене плакат «Наслаждайся кока-колой», который пережил удар шторма вместе с комнатным термометром, который представлял собой нарисованное изображение прыгающей рыбки, испещренное несколькими дюжинами пулевых отверстий — видимо когда-то, это было популярное место для стрельбы по мишеням.
Джинджер немного отодвинула листы жестяной крыши — осторожно, чтобы они не ударили ее по голове — и открыла отверстие, где была дверь. Она осветила лучом фонаря внутреннее пространство следующей комнаты и увидела, что та в основном осталась целой. Однако стоило быть осторожной: хотя пол и стены все еще держались, они почернели от плесени и сочились дождевой влагой, которая попадала сюда через потолок, оставшийся без крыши. Ее фонарь не нашел детей, но она была уверена, что они все еще в здании. Ей казалось, что она чувствует запах их страха, как остроту прогорклого вина.
Ее глаза сверкнули в свете фонаря. Войдя в комнату, она почувствовала, как под ее весом прогибаются обветшалые и сгнившие от сырости доски пола. Она держала пистолет у бедра, но была готова использовать его в любой момент.
— Ну что ж, детишки, — сказала она с натянутой полуулыбкой. — Идите к мамочке.
25
— Нилла, — прошептал малыш Джек, — по моей шее что-то ползет!
Она шикнула на него. Что бы это ни было, это не могло быть хуже того, что сейчас вошло в соседнюю комнату и приказало им «идти к мамочке».
Они прятались в ванной, по размеру сопоставимой с чуланом в их собственном доме. Они нашли дверь в нее, осторожно исследуя руками стены той, первой комнаты, в которую они попали со смотрового крыльца и где обнаружили, что часть пола там провалилась, оставив вместо себя лишь ободок торчащих обломанных досок. В потолке ванной комнаты зияла большая дыра, открывающая вид на ночное небо, а пол был затоплен стоячей водой.
Дверь оказалась перекошена, но Нилла смогла закрыть ее, навалившись на нее плечом, после чего, поработав кончиками непослушных пальцев, сумела задвинуть и щеколду. Затем она сказала маленькому Джеку сесть под раковину, а сама заняла позицию, сев спиной к унитазу и упершись обеими ногами в дверь, согнув колени.
Они
Нилла подумала, что женщина, должно быть, способна услышать, с какой силой бьется ее сердце — так сильно оно отдавалось пульсацией в ее ушах.
— Я иду, — в ее сознание вдруг ворвались слова Кертиса. — Мизз Рипп говорит, мы будем на месте примерно через пять минут.
— Кто?
— Мизз Рипп, она собиралась отправиться ловить черепах. Я сейчас в ее лодке. Мы примерно в пяти минутах от вас, — повторил он, словно она с первого раза не поняла его основную мысль.
— Та женщина — она здесь, — испуганно сказала Нилла. — Мы прячемся в ванной. Я не знаю, где мистер Парр. Но у них пистолеты, Кертис!
— Хорошо. Оставайтесь на месте. Не двигайтесь.
— Ты меня слышал? У них пистолеты!
— Я слышал, — коротко ответил он.
Она отвлеклась от разговора с Кертисом, когда под дверью промелькнул луч фонаря. А затем свет исчез. И снова, блеснув, появился. Похитительница искала их.
Нилла слышала, как ее брат старается задержать дыхание, как будто это могло им чем-нибудь помочь.
Свет снова мелькнул.
— Где же могут прятаться две маленькие мышки? — услышали они голос женщины. — Я думаю, они могут быть… здесь!
Дверь ванной издала тихий треск. Нилла почувствовала, как легкая дрожь прошла по ногам, и решила, что женщина положила руку на ручку двери. Свет вернулся, направленный в кривую расщелину у самого пола.
— На табличке этой двери сказано «Комната Отдыха», — проворковала женщина. — Вы там отдыхаете? — в мерцании света Нилла заметила, как ручка двери медленно поворачивается из стороны в сторону. Дверь снова скрипнула, на этот раз чуть громче. Нилла почувствовала ногами, что женщина давит на нее. — О, нет, — нарочито страдальчески протянула похитительница. — Вы там заперлись? Это, конечно, нехорошо, чертовски нехорошо… но боюсь, это вас не спасет. Детки, вы очень сильно разозлили меня, заставив так долго гоняться за вами. А когда Джинджер злится, — произнесла она все еще непринужденным голосом, — Джинджер перестает вести себя, как леди. Слышишь меня, Нилла, дорогая?
Рядом с Ниллой малыш Джек вздрогнул, он переместился, попытавшись почесать затылок о край раковины. Голова ударилась о трубу, и из-под раковины донесся глухой звук.
— Должно быть, тут поселились призраки, — усмехнулась Джинджер.
Нилла и Джек услышали, как ногти похитительницы медленно проскребли по дереву. От этого она запросто могла сильно занозить пальцы, но вряд ли ее это заботило — похоже, единственное, что ее сейчас волновало, это как вытащить детей из ванной.
Затем последовала тишина, в которой собственное сердцебиение казалось Нилле оглушительно громким.