Слушатель

Маккаммон Роберт

— Это приятно слышать.

— Да. Что забавно… мистер Крэбл проработал на железнодорожной станции почти всю свою жизнь, но это будет только третий раз, когда он сам поедет на поезде.

— А ты? Ты ездил на поезде когда-нибудь?

— Нет, — ответил Кертис. — Никогда.

— А мы ездили несколько раз. Я и моя семья. Мы были в Нью-Йорке в прошлом году.

— Ого. Вполне возможно,

я даже нес ваш багаж.

И снова на время повисло молчание, но Кертис все еще чувствовал силу ее присутствия, это напоминало легкий электрический разряд, вибрирующий в его голове. Затем она произнесла:

— А ты узнал бы меня, если бы увидел?

— А ты — узнала бы меня?

— Я не уверена. Наверное, нет.

— Со мной так же. Так ты, значит, была на станции Юнион со своей семьей? Если так, и я вас видел, то я тебя не узнал.

— Это просто сумасшествие, — сказала она. — Говорить вот так… и знать кого-то, но совершенно при этом не узнавать его при встрече.

— Это загадка, с этим я согласен, — отозвался он. — И это наша загадка, не находишь? Загадка таких, как мы.

— Да.

Кертис снова услышал гром — на этот раз немного ближе. Она ушла? Нет, присутствие все еще ощущалось.

— У меня есть и другая загадка, — сказала она, — она касается моего папы.

— А что с ним?

— Он… — некоторое время она не продолжала, как будто пыталась решить, посвящать его в свои личные дела или нет, но Кертис знал, что, в конце концов, она это сделает, потому что в эту дождливую ночь ей явно требовался слушатель. — Его что-то беспокоит, — наконец, продолжила она. — Что-то плохое. Я и раньше видела, как он волнуется… он много волнуется из-за работы, но… на этот раз все по-другому. Я сказала маме об этом, и она ответила, что тоже это видит, но она думает, что дело в… ну… в работе, в общем. А я думаю, дело в другом, Кертис. И есть… есть еще кое-что.

— Что?

— В прошлый четверг к нам на ужин приходил один деловой партнер папы. Мистер Парр, так его зовут. Ну… когда мистер Хартли забрал нас сегодня из школы… мы проезжали мимо парковки и… там, у обочины, стояла машина. Я посмотрела на нее и заметила, что за рулем был мистер Парр. А затем мистер Парр следовал за нами до самого дома. Я сказала мистеру Хартли об этом, но он решил, что я ошиблась. «Тебе показалось», так он мне ответил. Тогда я рассказала об этом папе, но он тоже решил, что я ошиблась. Но я знаю, что я видела, и знаю, что мистер Парр следовал за нами от школы до самого дома. Сегодня.

— Это действительно

странно, — сказал Кертис. — Зачем ему это?

— Не знаю, но… когда я сказала про это папе, он ответил, что мне и так много чего мерещится, и он даже расстроился, что мне не померещился Кертис, который следил бы за нами до самого дома. Он сказал, что я не должна говорить такие вещи про его знакомых, потому что его это расстраивает. И мама тоже волнуется из-за… ну, ты знаешь… этого.

— А твой младший брат тоже видел мистера Парра?

— Нет. Я не говорила ему ничего.

— Кертис? — прозвучал голос его матери. Он был слабым, но требовательным.

— Мне жаль, что твой отец так переживает, — сказал Кертис. — Но все пройдет Он справится с этим.

— Я просто хочу знать, почему мистер Парр ехал за нами до самого дома. Я думаю, мистер Хартли и папа что-то знают, просто мне не говорят.

— Кертис! Принеси мне воды!

— Прости, мне нужно идти. Меня зовет моя мама. Думаешь, ты сможешь сейчас поспать?

— Я постараюсь… но… мне кажется, в моей голове происходит что-то очень неправильное.

— Кертис! — снова послышался требовательный зов. И на это раз в нем прозвучала злость и раздраженность.

— Мама злится на меня, — сказал Кертис. — И уже начала выходить из себя. Мне действительно надо идти. Постарайся не так сильно переживать. Лучше попробуй поспать — тебе завтра в школу. Спокойной тебе ночи.

— А если я не усну, мы можем поговорить чуть позже?

— Конечно, — ответил он. — Но на всякий случай: спокойной ночи.

— Кертис, ты, что, оглох?

— Спокойной ночи, — отозвалась она и добавила: — Спасибо.

После этого она ушла.

— Иду! — крикнул Кертис через стену, разделявшую его спальню и спальню матери. Он поднялся с кровати и вышел в коридор. Из-за своей запертой двери Орхидея попросила:

— Принеси мне сегодня воду в бокале, — и снова закашлялась. Она кашляла натужно и сильно, словно старалась ускорить сына.

— Да, мама, — ответил Кертис.

Он направился в небольшую кухоньку, включил верхний свет и потянулся к верхней полке, где на квадратной черной вельветовой подставке стоял красивый бокал. Он оказался тяжелым, но его вес приятно ощущался в руке, а вокруг его основания поблескивало множество бриллиантовых граней. Когда Кертис открывал кран, трубы жалобно загудели, прежде чем позволили набрать чистой воды. Затем он отнес бокал матери, сидящей в постели — в настоящем гнезде из подушек — со включенной тусклой лампой на прикроватном столике, благодаря которой по стенам комнаты плясали тени.