Слушатель
Шрифт:
— Я в деле — до той поры, пока мы не уткнемся в стену и не поймем, что это невозможно провернуть. Как только не останется ни единого шанса, я уйду.
— Неплохое начало. К тому же у меня отлично получается обходить стены — я миновала уже не одну, — ответила она.
— Это мы еще посмотрим.
Ее брови заговорщицки приподнялись.
— Итак… значит, мы партнеры, да? До самого конца?
— До самого конца, — эхом отозвался он. Образы Мексики вновь заполнили его воображение.
Джинджер кивнула. Затем она убрала коробку обратно в шкаф и положила ее на верхнюю полку. Пару мгновений она рылась в чем-то, похожем на стопку одеял, а когда снова повернулась к Партлоу, в ее руке был маленький револьвер .38
Она крутанула барабан.
— Ну что ж, тогда давай праздновать!
6
Она обманула меня.
Эта мысль не выходила из головы Джона Партлоу с тех самых пор, как Джинджер обрисовала ему новые детали плана два дня назад. Та же мысль снедала его всю дорогу во время переезда длиною в четыре сотни миль от Шривпорта до Нового Орлеана.
Сейчас он сидел с Джинджер на одной из длинных деревянных скамей, напоминающих церковные, внутри огромного здания Станции Юнион на Южной Рэмпарт-Стрит. Здесь пахло едкой смесью сигарного и сигаретного дыма, моющего средства для черно-белой напольной мраморной плитки и чем-то еще — чем-то вроде озона, которым обычно пахнет после миновавшей грозы. Задумавшись о последнем аромате, Партлоу решил, что, возможно, это обманчивое ощущение — как после грозы — создается за счет скопления поездов, останавливавшихся на четырех прилегающих путях и испускавших пар, подобно угрюмым медведям. Два больших вентилятора под потолком, поскрипывая, создавали мощную циркуляцию воздуха; звуки голосов отскакивали от стен и медленно превращались в неясное эхо, а что-то металлическое лязгало и грохотало за аркой, ведущей к путям. Носильщики — негры, которые помогали пассажирам с багажом — сновали туда-сюда к местам своей работы. Они носили тщательно выглаженную темно-синюю униформу с золотыми пуговицами и неизменные красные цилиндрические фуражки на головах.
Партлоу курил сигарету и думал, что носильщики могли бы стать хорошими солдатами, потому что все они выглядели так, будто даже спали по стойке смирно. Это же касалось и старика-негра, который выглядел таким древним, что его, надо думать, уже во времена Гражданской войны звали дедушкой.
Прерывая мысли Партлоу, затрещал спикер, и мужской голос объявил о прибытии поезда Иллинойс-Централ из Мемфиса, но это был не тот поезд, которого они с Джинджер ожидали, поэтому он затушил окурок своей сигареты о темно-коричневую пепельницу, которая стояла рядом с его коленом, и тут же зажег следующую. Что-то в его движениях, должно быть, вызвало у Джинджер раздражение и отвлекло ее от тихих раздумий, которыми она укрывалась, словно саваном, с тех самых пор как они добрались до станции. Она поинтересовалась:
— Ты все еще дуешься?
Черта с два Партлоу собирался торопиться с ответом! Он молча продолжал наблюдать за тем, как молодой носильщик толкал тележку, заполненную полудюжиной чемоданов. За ним следовали белые джентльмены в летних костюмах и соломенных шляпах, а чуть поодаль шла пара красивых и ухоженных женщин с шелковистой кожей, щебечущих о предстоящем путешествии. Партлоу подумал, что экономика страны может продолжать оставаться в канаве — причем канаве из скользкой глинистой грязи — но те, у кого были деньги, совсем не обращали на это внимания, направляясь на север, в более холодные края. Глядя на этих пижонов, позади которых тянулся нежный флер хрустящих банкнот, Партлоу невольно желал им всем погибнуть под тоннами горящего железа, когда их поезда сойдут с рельсов. Подобные мысленные образы заставили его на мгновение побледнеть.
Стояла середина августа, и дни были ужасно жаркими. Партлоу прикинул, что на земле не может быть более жаркого и более адского места, чем Новый Орлеан. Здесь, когда жара
Он поерзал на скамейке, выпустил кольцо дыма «Честерфилда» в сверкающее пространство станции Юнион и, наконец, запальчиво ответил:
— Да, может быть.
— Ну хватит уже, — протянула она, оглядевшись вокруг, чтобы убедиться что другие люди не сидят достаточно близко, чтобы слышать их разговор. — Сколько тебе лет, а ты все еще не вырос из пеленок?
— Послушай, — рявкнул он ей прямо в лицо, и увидел, что свирепость его голоса заставила ее поджать губы, как будто ее вдруг хлестнул по щекам сильный ветер, — ты ничего не сказала о том, что придется отдавать долю кому-то еще. Ты сказала, что мы разделим все между собой.
— Без его помощи нам это все не провернуть, поэтому не будет его — не будет ни дележки, ни самих денежек, — отозвалась она.
— Я не знаю этого молокососа! А ты так просто пригласила его сюда. Что я должен при этом думать, по-твоему?
— Ты должен помнить, что я делаю то, что необходимо, — Джинджер замолчала и подождала, пока пожилая пара пройдет мимо их скамейки, следуя за худым, как тростник, носильщиком, который ловко толкал тележку с багажом. Затем она снова посмотрела на Партлоу и наклонилась к нему, прорывая облако сигаретного дыма. — Нам понадобятся шесть рук. Ты и я — мы не сможем сделать это сами.
— Хорошо, что ты не сказала мне, что привлекла своего чертового племянника до того, как втянул меня во все это.
— Мой племянник — надежная сила, вызывающая доверие, — сказала она. — У него есть мускулы, которые нам нужны. И я не привлекала его до тех пор, пока не поговорила с тобой… до тех пор, пока не просчитала все варианты. Хорошо, ты можешь кричать о долях и дележке все, что захочешь, но план требует присутствия Донни.
— Сильно сомневаюсь, — хмыкнул Партлоу.
— Он будет нашей рабочей лошадкой, — сказала она, а затем протянула руку, вытащила «Честерфилд» из его пальцев, затянулась и выпустила поток дыма через нос. — Мы обговорим с ним оплату чуть позже, после того, как все уладится. Просто расслабься, Золотко. Настанет время, когда ты будешь рад, что Донни помог нам, черт возьми, я это гарантирую.
— Я подозреваю, что ты ему все обстоятельно объяснила по телефону для того, чтобы Вестерн-Юнион получила свое чертово зрелище?
— Хватит нести чушь. Донни было сказано, что у меня есть для него работа. Это все, что ему нужно знать. Он скажет моей сестре, что отправляется в Новый Орлеан по некой причине, которую выдумает. Он и дальше будет придерживаться этой версии.