Слуги сумерек
Шрифт:
У Хилгарда повернул направо. Машины сзади тоже.
Он сказал Кристине:
– Или, может быть, Генри Рэнкин принадлежит Церкви Сумерек и, когда я звонил ему из ресторана, выследил по номеру, откуда звонок.
– Вы говорили, он как брат.
– Да. Но разве Каин не был братом Авелю?
Повернули налево, на Сансет-бульвар, Калифорнийский университет остался слева, а здание Бел-Эйр на холмах справа.
За ними последовала только одна машина.
Кристина сказала:
– Вы говорите так, будто стали параноиком, вроде меня.
– Грейс Спиви не оставляет мне выбора.
– Куда
– Дальше.
– Куда?
– Еще не знаю.
– Мы потратили столько времени на покупку одежды и прочего, а теперь почти ничего нет, – произнесла она.
– Мы завтра можем купить все необходимое.
– Я не могу прийти домой, не могу ходить на работу, не могу остановиться ни у кого из моих друзей…
– Я ваш друг, – сказал Чарли.
– Теперь у нас даже нет машины.
– У нас есть.
– Краденая.
– У нее четыре колеса, – ответил он. – Она на ходу.
Этого вполне достаточно.
– Я чувствую себя так, будто мы ковбои из какого-то старого фильма – индейцы заманили их в каньон и теснят к стене.
– А помните, кто побеждает всегда в таких фильмах? – спросил Чарли. – – Ковбои, – вмешался Джой.
– Точно.
Пришлось остановиться на красный свет светофора, потому что по иронии судьбы на другой стороне перекрестка находилась полицейская патрульная машина. Остановившись, Чарли почувствовал, как он уязвим. То и дело он поглядывал в боковые зеркальца и в зеркало заднего вида, наблюдая за машиной, следующей за ними, – боялся, что кто-нибудь выйдет из нее, пока они стоят здесь, кто-нибудь с дробовиком.
– Мне бы вашу уверенность, – устало произнесла Кристина. Ее тон испугал Чарли.
«Мне бы тоже», – подумал про себя.
Светофор переключился. Проехали перекресток. Машина сзади немного отстала.
Чарли сказал:
– Утром все будет лучше.
– А где мы будем утром? – спросила Кристина. Доехали до пересечения с бульваром Уилшир. Повернули направо к автостраде.
– Как насчет Санта-Барбары?
– Вы серьезно?
– Это недалеко. Часа два. Мы можем быть там к девяти тридцати, заказать номер.
Идущая следом машина тоже повернула направо у Уилшира и снова повисла на хвосте.
– Лос-Анджелес – большой город, – сказала она. – Вы не считаете, что мы там будем в безопасности?
– Может, и будем, – согласился он, – но я не буду чувствовать себя в безопасности, а мне необходимо остановиться там, где я бы не беспокоился, мог расслабиться и спокойно обдумать случившееся. Не могу работать в состоянии постоянной паники. Они не ожидают, что мы уедем далеко от моего офиса. Считают, что я буду крутиться где-то поблизости, не дальше Лос-Анджелеса, поэтому, думаю, в Санта-Барбаре мы будем в безопасности.
Чарли свернул на въезд к автостраде Сан-Диего, ведущей на север. Посмотрел в зеркало. Пока машины не было. Понял, что все время сдерживал дыхание..
– Вы не рассчитывали на такие неприятности и неудобства, – возражала Кристина.
– Рассчитывал, – ответил он. – Это же мой хлеб.
– Ну да, конечно.
– Спросите Джоя. Он все о нас знает, детективах. Он знает, просто мы любим рисковать.
– Да, мам, – сказал мальчик. – Они любят рисковать.
Чарли
Они двигались на север, в ночь. Вскоре опять начался сильный дождь и опустился туман. Ландшафт и дорога приняли смутные очертания, и временами казалось, что они едут не по дороге, а пребывают в призрачном иллюзорном мире духов и снов.
Глава 40
Квартира Кайла Барлоу в Санта-Ане была обставлена соответственно его габаритам. В ней стояли просторные кресла, большой раздвижной глубокий диван, крепкие приставные столики к нему и массивный журнальный столик, на который можно было положить ноги, не боясь его опрокинуть. Круглый стол в обеденном алькове появился в результате бесконечных поисков в магазинах уцененной мебели. Этот простой, разбитый, некрасивый стол был выше, чем обычные, и Кайлу хватало места для ног. В ванной – очень старая, очень большая ванна на ножках, а в спальне разместился огромный шкаф, приобретенный за сорок шесть долларов, и очень широкая кровать с изготовленным на заказ матрасом, на котором он только-только помещался. Его квартира – единственное место на земле, где он чувствовал себя по-настоящему спокойно.
Но только не сегодня.
Он не мог чувствовать себя спокойным, пока Антихрист жив. Не мог расслабиться, зная, что за последние двенадцать часов провалились два покушения.
Он метался взад-вперед из маленькой кухни в гостиную, спальню, опять в гостиную, останавливаясь, чтобы посмотреть в окно. Жуткий бледно-желтый свет уличных фонарей и красный, синий, розоватый, фиолетовый оттенки неоновых реклам освещали главную улицу, причудливо искажая цвета и очертания предметов. Проезжающие машины поднимали фосфоресцирующие брызги воды, которые снова падали на тротуар подобно осколкам горного хрусталя. Ночь была совсем не жаркой, но падающие капли дождя казались капельками расплавленного серебра.
Он пробовал смотреть телевизор. Не смог сосредоточиться.
Он не мог сидеть на одном месте – садился и сразу вскакивал, пересаживался в другое кресло, опять вскакивал, шел в спальню, ложился на кровать, слышался странный шум за окном, он вставал, чтобы посмотреть и убедиться, что это всего лишь шум воды в водостоках, возвращался в спальню, решал, что не хочет ложиться, возвращался в гостиную.
Антихрист был еще жив.
Но не только это заставляло нервничать. Он старался не думать, что его еще что-то волнует, притворялся, что беспокоится только из-за мальчишки Скавелло, но в конце концов вынужден был признаться себе, что на самом деле тяготело над ним.
Старая страсть. Непреодолимая страсть. ТАЙНАЯ СТРАСТЬ. Он хотел – нет!
Неважно, что он хотел. Он не имеет права на это. Не может уступить ТАЙНОЙ СТРАСТИ. Не осмеливается.
Он упал на колени посередине гостиной и молился господу, чтобы тот помог преодолеть его слабость. Молился неистово, страстно, самозабвенно, стиснув зубы так, что прошиб пот. Все еще он чувствовал старое невысказанное чудовищное желание кромсать, колотить, выворачивать руки, ноги, драть когтями, причинять боль, убивать.