Слуга смерти
Шрифт:
Тот ничего не сказал, лишь кивнул, предлагая идти дальше.
Какое-то время спустя Том поравнялся с женщиной. Он заговорил с ней, и та, похоже, его слушала. Он рассказал ей о том, как отправился в лес, и о том, что привело его туда, и в конце концов обнаружил, что рассказывает ей о том, чего не знал больше никто. Он рассказал ей, как смотрел на девушку на пассажирском сиденье, насколько изуродована та была и как отчаянно она цеплялась за жизнь. Он рассказал о проблемах со счетами компании, в которой он работал, о несоответствиях, которые рано или поздно наверняка должны были стать явными. Рестораны очень дороги, так же как и подарки, а вкусы Рэчел требовали немалых расходов. Трудно ухаживать
В отличие от кражи денег.
Стоя тогда рядом с машиной, он принял решение и тщательно все продумал. Он сделал это по собственной воле, хотя и понимал, что поступает неправильно. Каждый совершает ошибки, и к таковым он мог отнести практически все свои действия. Всего лишь свойственная человеку ошибка, а не кража. Он просто не мог остановиться. В течение недели после аварии у него был шанс рассказать Саре о том, что случилось, а потом этот шанс исчез. Он не был уверен, стало ли то, что он ничего ей не сказал, для него вторым преступлением или же увеличило тяжесть первого. Он пересек черту и угодил в ловушку по другую ее сторону.
Старая женщина слушала его и почти ничего не говорила. Рассказав ей обо всем, он почувствовал себя лучше, но ненамного и понял, что мог бы по-настоящему все изменить, лишь признавшись во всем Саре. Преступление перед компанией состояло в краже, преступление перед ней состояло во лжи. Последнее было намного хуже. Он решил, что сегодня вечером, независимо от того, удастся им найти что-нибудь или нет, позвонит домой. Когда-то она любила его и, возможно, любит до сих пор. По крайней мере, она могла бы посоветовать ему, что делать дальше, и это стало бы для него лучшим прощением, какого он мог ожидать.
Наконец, когда измученные внутренности Тома подсказали ему, что уже середина дня, они пришли на место.
Они уже довольно долго поднимались по крутому склону, и Том понятия не имел, где они сейчас находятся. Какое-то время ему казалось, что Хенриксон, возможно, прав и женщина просто пытается завести их подальше. Однако, внимательно наблюдая за ней, он заметил, что она ни разу не поколебалась, даже на мгновение, решая, в каком направлении идти. Они медленно, но верно приближались к цели. Она поворачивала то в одну сторону, то в другую, обходя одни участки местности и преодолевая другие. Для женщины ее возраста она двигалась удивительно легко. Тем не менее иногда она невольно морщилась, а дважды поскользнулась и упала на бок, не успев ни за что схватиться. Постепенно движения ее замедлялись, и она явно начала уставать.
Наконец она остановилась, тяжело дыша, и кивнула вперед.
— Там, внизу.
Хенриксон прошел мимо нее к обрыву, посмотрел вниз, а затем жестом подозвал Тома.
— То самое место?
Том подошел к нему, глядя на струящийся внизу ручей, который сперва показался ему ничем не отличающимся от тех, что попадались им на пути. Затем он
— Да, — ответил он. — Именно там это и случилось.
Именно тогда наступил тот самый определяющий момент, до которого все вокруг казалось серым и неразличимым.
— Очень хорошо, — сказал Хенриксон. Он повернулся и снова подошел к Патриции. — Спасибо, мэм.
— А в чем, собственно, дело? — спросил Том. — Зачем вы хотели сюда вернуться? Или вы просто выдаете себя за того, кем на самом деле не являетесь?
— Вовсе нет, — ответил Хенриксон. — Идите за мной.
Он направился к краю рва, остальные — за ним. Через пять минут Хенриксон начал сворачивать влево, сквозь росшие вдоль обрыва деревья. Еще через несколько минут он остановился.
Том увидел перед собой уже знакомый ему ствол упавшего дерева, пересекавший ров.
— Миссис Андерс, не объясните ли Тому, что это такое?
— Упавшее дерево, — ответила она.
Хенриксон покачал головой, прошел последние несколько ярдов до обрыва и шагнул на дерево. Обследовав его конец, он перешел на другую сторону, шагая по стволу так, словно тот имел ширину в десять футов.
— Оба конца обработаны, — сказал он, приседая и разглядывая дерево. — И ветви вдоль всего ствола срезаны. Кроме того, его развернули примерно на двадцать градусов относительно того угла, под которым он упал. Удивительно, что вы этого не заметили.
— Я плохо себя чувствовал, — ответил Том.
Это было правдой, но, честно говоря, он не мог поверить, что не заметил того, что казалось очевидным, стоило лишь один раз увидеть.
— Пока что реку можно пересечь вброд, — сказал Хенриксон, — но с наступлением весны для этого пришлось бы идти очень далеко, в любую сторону. Это мост, и притом рукотворный. Его сделал кто-то из наших лесных друзей, что лишь подтверждает их разумность. Они живут здесь, но им хочется иногда бывать на другой стороне, и они создали для этого простейшее устройство. Том, вот ваше доказательство. Я же говорил вам, эта прогулка стоит того, чтобы ее совершить.
— Откуда вы знаете, что его не сделал просто какой-то человек? Или ствол остался после лесозаготовок?
— Потому что я знаю, что здесь никогда не рубили лес, и маловероятно, чтобы человек мог сделать подобное с помощью каменных орудий. — Он посмотрел на Патрицию. — Всего лишь упавшее дерево, да?
— Это все, что я вижу. Возможно, вы видите нечто другое, а не то, что на самом деле у вас перед глазами. Так часто бывает.
Снова перейдя через мост, он в последний раз улыбнулся и бросил взгляд вдоль рва.
— Как хотите. Но давайте пройдем немного дальше. Посмотрим, что нам удастся найти.
Они шли еще минут десять, держась возле обрыва. Склоны становились все круче, а ручей расширялся, издавая приглушенный, но беспрестанный шум.
Наконец они добрались до вершины хребта, и у Тома захватило дух.
Под их ногами земля резко уходила вниз. Слева река неожиданно обрывалась в пустоту, беспомощно падая в большую каменную чашу в двухстах футах ниже. Впереди простирался сплошной лес, шероховатый ковер припорошенной белым зелени, бескрайний, до самой Канады и дальше. Высоко над головой, вдоль оставшейся узкой полоски чистого неба, тянулся тонкий затухающий след реактивного самолета — единственное видимое творение рук человеческих. Во всем остальном казалось, будто здесь никогда не ступала нога человека. Том смотрел, как облака постепенно затягивают просвет, пока небо не стало полностью серым, а затем снова взглянул на лес.