Слуга смерти
Шрифт:
— Ладно, — сказал Том. — Но все-таки кто вы?
Мужчина достал из бумажника карточку и поднял ее. До нее было слишком далеко, чтобы Том мог разобрать слова, но логотип выглядел знакомым.
— Я тот, кто хочет выслушать вашу историю, — сказал он. — А теперь — мне подняться к вам или пригласить вас на кружечку пива?
В четверть седьмого Эл Коннелли все еще сидел за своим столом в участке, для чего не было особых причин. Фил ушел домой, но второй его помощник, Конрад, убивал время в приемной. Коннелли и сам мог быть уже дома, но, честно говоря, там тоже
— Доктор? — спросил Коннелли. — Чем могу помочь?
— Ну, — пробормотала она, — ничего особенного. Просто… в общем, я кое-что выяснила и подумала, что, может быть, стоит вам об этом рассказать.
Посмотрев на кофеварку в углу, он увидел, что та наполовину полна.
— Хотите кофе?
Она кивнула и неуверенно села. Так бывало всегда — как бы люди ни пытались вести себя непринужденно, большинство из них выглядели так, будто очень хотели, чтобы на них прямо сейчас надели наручники, на случай, если за ними числится какое-то прегрешение, о котором они сами забыли. Те немногие, кто так не выглядел, всегда оказывались настоящими преступниками, просто не желавшими в глубине души этого понимать.
Он приготовил две чашки кофе и снова молча сел за стол.
— Ладно, — сказала Мелисса. — В общем, я, наверное, плохо поступила. Когда сегодня утром я осматривала того парня, то, уходя, заметила кое-что у него в рюкзаке.
— Что именно?
— Вот это, — ответила она и положила на стол Коннелли нечто напоминающее пучок травы — старой травы.
Он взял его, повертел в пальцах.
— Наверное, мне не следовало это брать.
— Наверное, — кивнул он. — Что это?
— Ничего особенного, — ответила она. — Я просто увидела это в рюкзаке — на самом деле там было несколько таких пучков, — и мне стало интересно, что это такое. И в итоге выяснилось, что парень рассказал о своих похождениях не всю правду.
— С этим уже разобрались, — успокоил ее Коннелли. — Оказалось, что это всего лишь недоразумение.
— Вот как? — разочарованно спросила Мелисса. — Тогда, возможно, это уже не новость. Я просто решила проверить, может, это какая-нибудь дрянь, которую он здесь купил, и нам грозит нашествие торговцев наркотиками.
— Хорошая мысль, — кивнул он. — И?
— У меня есть соседка, которая разбирается в растениях и травах. Я показала ей то, что нашла, — не знает ли она, что это такое?
— Это, случайно, не Лиз Дженкинс?
Мелисса слегка смутилась.
— Да.
— Знаю, она хороший специалист по травам. Кстати, если у вас будет такая возможность, намекните ей, чтобы она не особо распространялась о том, как именно она использует одну из них. И ее приятель тоже.
— Хорошо, — сказала Мелисса. — Собственно, я про все это знаю и отчасти именно поэтому к ней и пошла.
— Вот как?
Она покраснела.
— Да. Я подумала, что она обязательно узнает то, что некоторые любят курить.
Коннелли улыбнулся.
— Тогда как вы в этом полный профан.
— Именно. — Мелисса наклонила голову и улыбнулась в ответ, не в первый раз уже подумав, что Коннелли намного умнее, чем полагают многие. — Мне продолжать?
— Сгораю от любопытства.
— На самом деле тут даже два растения.
Мелисса положила на стол листок бумаги и разгладила его так, чтобы можно было разобрать вычурный почерк Лиз.
— Если посмотрите внимательнее, то увидите, что на одном из стеблей есть остатки крошечных цветов. Я их сперва не заметила. Это Scutellaria laterifolia, или шлемник бокоцветный.
Наклонившись, она отделила еще один тонкий стебель, для Коннелли ничем не отличавшийся от остальных.
— А это Valeriana officinalis, или валериана. Так вот, Scutellaria растет по всей территории США и Южной Канады. Она достаточно распространена, но самое интересное, что, по словам Лиз, в девятнадцатом веке некая группа, называвшая себя эклектиками, использовала ее в качестве успокоительного, от бессонницы и нервов.
Коннелли кивнул, чувствуя, что это еще не все.
— Что же касается валерианы, то ее упоминает ботаник времен до Гражданской войны, по фамилии Томпсон. По его словам, первые колонисты обнаружили, что ее применяли некоторые индейские племена, и он назвал ее — Лиз показала мне цитату — «лучшим известным средством от нервов», то есть транквилизатором. В наше время ее используют как успокоительное, против головной боли и опять-таки от бессонницы, и Лиз утверждает, что от нее практически нет побочных эффектов, в отличие от валиума.
— В самом деле интересно, — сказал Коннелли. — На что только не наткнешься в лесу.
— Да, действительно.
— Значит, вы хотите сказать, что все это — всего лишь местная флора и попала к парню в рюкзак, пока он ночью шатался по лесу?
— Нет, Эл, этого я вовсе не хочу сказать. По трем причинам.
Она поставила чашку и начала загибать пальцы.
— Во-первых, слишком маловероятно, чтобы в рюкзак попали сразу две известные лечебные травы, особенно те, что вполне соответствуют психическому состоянию его обладателя в то время. Во-вторых, если посмотреть на нижние концы стеблей, то похоже, будто с помощью одного из них все они были связаны вместе.
— На самом деле я ничего такого не вижу, — сказал Коннелли. — Может быть, просто перепутались в рюкзаке.
— Ладно, — кивнула Мелисса, — пусть так. Но есть еще кое-что. Scutellaria laterifolia — многолетнее растение. Зимой она отмирает.
Коннелли промолчал.
— Эл, этот парень мог протащить свой рюкзак отсюда до Ванкувера, но внутри его эти растения никак оказаться не могли. Значит, они были положены туда преднамеренно.
Коннелли долгим взглядом посмотрел на нее, затем поднял со стола кофейник, но она покачала головой. Он не спеша налил себе еще одну чашку, тихо сожалея, что не ушел домой чуть пораньше.
— Я все же не вполне понимаю, к чему вы клоните, — наконец сказал он. — Ладно, допустим, он недавно побывал у травника. И что в этом такого?
— Возможно, и ничего, — ответила Мелисса. — Но зачем ему были нужны эти травы, если он собирался покончить с собой? Какой в этом смысл?
— Думаю, никакого.
Коннелли мог бы предположить, что растительность осталась в рюкзаке с прежних времен или походов, но он уже успел заметить, что точно такие же рюкзаки, какой был у Козелека, продавались здесь, в Шеффере.