Слуга праха
Шрифт:
«Эстер! — мысленно вскричал я. — Скажи, кто это сотворил? Почему? Неужели он убил тебя только потому, что ты узнала о его брате? Почему это имело для него такое значение?»
Ответом мне было молчание. Ее душа отлетела к свету и унесла с собой все горести и радости, какие познала в жизни, ничего не оставив нам. Невинная жертва жестоких убийц воспарила к небесам.
По мере того как я приближался к кровати, рука моя делалась все более плотной и видимой, и вот наконец я ощутил в ней тяжесть прекрасного длинного мягкого шарфа, отделанного кружевом и расшитого черным бисером. Именно таким
Тьма вокруг меня вдруг всколыхнулась.
«Восстанови форму и обрети плоть», — приказал я себе.
Что-то неясное коснулось меня и промелькнуло перед глазами. Оказалось, что это всего лишь неприкаянная душа человека, до сих пор не преданного земле. Вероятно, во мгле она ошибочно приняла меня за ангела и не имела никакого отношения к этой комнате.
Обругав мятущуюся душу, я вернулся в материальный мир.
Крепко сжимая шарф, я в очередной раз восхитился своим телом и испытал истинное наслаждение от осознания собственной независимости, а потом заставил себя сделаться гибким и несколько раз обернулся вокруг шарфа, чтобы унести его с собой.
Я парил над шумным и дымным городом. В разрывах облаков я отчетливо видел сияние огней, но вскоре они исчезли. Тяжелый, как камень, шарф покоился в самом сердце моего существа. Влекомый ветром, я то взмывал вверх, то спускался к земле, радуясь каждому движению.
«Совсем как птица», — думал я.
«Рашель, Рашель, Рашель», — мысленно твердил я, вызывая в памяти образ женщины, но воображая ее не рыдающей в мое отсутствие, а такой, какой оставил: сидящей напротив и смотрящей на меня огромными, широко открытыми глазами.
Я вспоминал ее волосы с таким изящным вкраплением седых прядей, как будто два десятка рабов долго трудились над ними, чтобы хозяйка и в этом возрасте выглядела великолепно.
Через несколько секунд я почувствовал ее близость, но отчетливо разглядеть не мог: мешали вспышки света и движение воздуха. Она летела в ночи, а я описывал круги вокруг самолета.
Я не был уверен, что мне удастся проникнуть в самолет. Меня пугала его скорость. Что, если, оказавшись внутри стремительно летящей железной птицы, я не смогу материализовать свое тело? Слишком много было там приборов и приспособлений, казавшихся мне опасными. Воображение рисовало картину страшной катастрофы, которая ввергнет меня в небытие и лишит надежды из него выйти.
Если так, шарф непременно упадет. Подобно частичке пепла, он будет парить в пространстве, пока не достигнет нижних слоев атмосферы и не опустится на землю. И тогда шарф Эстер окажется вдали от всех остальных ее вещей и от всех, кто ее любил. Он будет лежать на улице незнакомого города — одного из тех, что мы пролетали.
Исполненный сомнений, я не мог решить, как встретиться с Рашелью.
Я продолжал преследовать самолет, служивший мне путеводной звездой. Он был похож на крохотного светлячка во мраке ночи.
Наконец он закружил над южными морями и начал снижаться. Как только мы опустились ниже облаков, передо мной раскинулись огни Майами. Этот потрясающий приморский город с теплым
Однако следовало собраться с мыслями. Внизу показалась длинная вереница огней набережной Оушен-драйв в Майами-Бич. Я узнал ее сразу, как если бы Рашель нарисовала мне подробную карту, а потом увидел и розовый маяк над домом, расположенным на дальней оконечности полуострова.
Я медленно опустился на землю, но не у самого здания, а в нескольких кварталах от него, и оказался в толпе людей, прогуливавшихся между берегом и многочисленными кафе. Живительный теплый воздух, вид моря и раскинувшегося над головой фантастически прекрасного неба с плывущими волнистыми облаками доставил мне такое наслаждение, что я едва не закричал от восторга.
«Если мне суждено однажды умереть, пусть это случится здесь», — подумал я.
Люди вокруг совсем не походили на жителей Нью-Йорка. Все эти искатели удовольствий показались мне весьма милыми. Они с интересом разглядывали друг друга и при этом проявляли удивительную терпимость к разнообразию вкусов и стилей. В толпе можно было встретить и вызывающе одетых молодых людей, и приверженцев классики, и стариков в нарядах по моде их юности.
Но моя одежда никак не подходила к случаю. На большинстве мужчин были просторные футболки, шорты и сандалии. Некоторые предпочитали белоснежные костюмы и полурасстегнутые рубашки.
Я тоже выбрал такой стиль. Когда мои ступни коснулись тротуара, я уже выглядел соответствующе и, держа в руке шарф, направился по Оушен-драйв на юг, к дому с розовым маяком.
Люди глядели на меня с улыбкой. Чувствовалось, что им нравится смотреть друг на друга, наблюдать вокруг красоту. Здесь вообще царила праздничная атмосфера. Неожиданно кто-то схватил меня за руку. Вздрогнув от неожиданности, я повернулся и увидел перед собой юную девушку.
«В чем дело? — с легким поклоном спросил я. — Что-то случилось?»
Она была почти ребенком, но под легкой розовой туникой из хлопка явственно обозначалась пышная грудь. Убранные назад светлые курчавые волосы держал большой розовый бант.
«Какие у вас прекрасные волосы», — сказала она, мечтательно глядя на меня.
«При таком ветре от них одни неприятности», — со смехом ответил я.
«Мне тоже так показалось, — улыбнулась она. — Когда я вас увидела, вы выглядели таким счастливым, только волосы били вас по лицу. Разрешите подарить вам вот это…»
Она искренне рассмеялась и сняла с шеи длинную золотую цепочку.
«Но мне нечем тебя отблагодарить», — посетовал я.
«Достаточно вашей улыбки, — ответила она и, стремительным жестом собрав на затылке мои волосы, обернула их цепочкой. — Ну вот, теперь вам будет не так жарко и вы почувствуете себя лучше».
Она стояла передо мной, подпрыгивая от удовольствия. Коротенькая туника едва прикрывала трусики, на голых ногах были только сандалии с пряжкой.
«Спасибо, — с глубоким поклоном произнес я. — Огромное спасибо. Если бы я мог дать тебе что-нибудь… Не знаю, где…» — Я запнулся, чувствуя неловкость и не представляя, что и где взять для нее, разве только украсть.