Слуга его соплейшества

Павлов Константин Сергеевич

Я поднял взгляд. Богиня улыбалась! Светозарчик уже мирно спал на полу. А ко мне плыла огромная рука, способная прихлопнуть за раз стадо мамонтов.

Дурацкая мысль. Но даже она вылетела, когда меня коснулась гигантская ладонь. Стало тепло, уютно и бодро сразу. Экран взорвался системками.

– Для каждого поступка есть цена, - услышал я сквозь золотистую музыку небесных труб, - И ты судишь верно. Как будет? Даже боги не ведают. Но твой питомец нуждается в тебе, герой. Он скован в двух мирах, а я властна только в этом.

–

Я услышал, Богиня, - прошептал я, опускаясь на колено.

Огромная ладонь ещё раз прошлась по моим волосам.

А потом всё исчезло. Как не бывало.

++++++++++++++

Перетоки

– Мы очень рады, Алексей, что у вас получилось решить эту... проблему.

Ровный голос, приятная улыбка, выверенные движения и застывшее лицо с красными пятнами на скулах. Она очень хочет, чтобы я поверил. Почему?

Я смущённо опускаю взгляд и давлю желание почесать на сгибе руку. После игрового геля она почему-то зудит в локтевой выемке. Но чесаться при такой торжественной речи...

– Сначала мы считали этот...
– она вспоминает выученную шпаргалку или слушает голос в голове, - Сбой? Частью игрового процесса. И только вы догадались, что речь идёт о нарушении и сумели его устранить. Проявили внимание, наблюдательность, инициативу. Нам очень повезло, что вы оказались рядом с Денисом.

Снова смущаюсь, как и полагается. В этой игре должны отработать двое. Ровно так выгоняют на пенсию подзадержавшихся трудяг, и расстаются с сотрудниками, когда те слишком много знают, но убрать их нет серьёзного повода. Заливая елеем и мёдом. Интересно, откуда это у неё? Увольняла садовника? Отпускала слишком симпатичную горничную? Или это - врождённое, полученное при с потомственным классом "господин"

Что за чушь я думаю?

– Служба поддержки уже принесла свои извинения за этот досадный случай и выдала компенсацию.

Снова ложь. Но зачем? Чтобы я сам не обращался к технарям? Значит, полагается изобразить дикий восторг. И кивать, кивать на каждое слово. Пусть верит, что я иду за её речью, как кролик за удавом.

В дверях веранды за моей спиной появляется недовольный тип. Я вижу его отражение. Смотрит, и исчезает. Значит, было велено подождать, но никто не думал, как долго будет говорить хозяйка с простым подчинённым.

Интересно.

– И теперь мы безусловно должны взять первое место в рейтингах!

Ещё недавно эти слова пылали огнём, теперь пусты, как прогноз погоды. Что-то изменилось в их планах.

– Остался только один квест, который поможет нам вырваться, - она потирает руку, словно после школьного укола, - Чаша Света. Нам надо победить Клыкохвата. Вы понимаете, как это важно для Дениса и УВЕРЕНА, что вы справитесь.

Сколько раз уже мне расставляли эти рогатки, выросшие из детского "на слабо". Когда одним махом опеределяют в пустяки дело, над которым вполне можно надорваться.

– Что вы скажете, Алексей?

Она

смотрит внимательно. Нас кто-то ещё слушает? Важно моё согласие или мой отказ?

Едва удерживаюсь от улыбки. С кем ты играешь, девочка! Я пять лет воевал с бухгалтерией, не выбираясь из окопа! В такие ловушки не попадали даже рыбки из бухгалтерского аквариума!

– Безусловно! Я уже прикинул несколько возможных тактик. Смотрите, вот список квестов, который позволит собрать рейд из трёх волн, прокачать резист на огонь, и заручиться поддержкой катапульты...

Я сдвигаю к ней листик, скрежещу стаканом по стеклянному столику, почти опрокидываю сок на её белоснежный костюм.

– Очень, очень интересно, Алексей, - тепло улыбается она, - К сожалению, я мало в этом понимаю. И я слишком вас утомила. Простите. Совсем забыла, что вы прямо из игры!

– Нет, ничего, посмотрните, - гну свою линию я, изображая ровно того недалёкого энтузиаста, которого она хочеть видеть, чтобы уловить пределы.

– Да, да, замечательно. Приступайте. Мы целиком вам доверяем. И... Извините за неудобства.

Последнее она выплёвывает, как плохо прожёванный кирпич. Нас явно слушают. И всё сказанное будет использовано против нас. Я подскакиваю с невнятным бормотанием и всё-таки опрокидываю сок, правда, мимо неё. Прощаюсь, выскальзываю из террасы-веранды, спешу по лестнице к выходу мимо череды дверей. В доме тишина и спокойствие. Через минуту я шёл обратно. С тем самым деловито-глуповатым видом, каким обычно спешат исполнить чью-то важную волю недалёкие индивиды: согнувшись от навалившейся ответственности, но нахмурившись и гордо задрав при этом нос. Встреченный водитель Екатерины, по совместительству охранник, и правда встретился на пути, но уступил дорогу, всё правильно прочитав. А я уверенно поднялся к голосам, которые раздавались уже в другой комнате.

– А мне не надоела эта комедия! Я что, должна перед ним танцевать? Хватит, что папик заставил перед ним извиняться! Нет, я не могу от него избавиться. Не сейчас. Пока.

Я непринуждённо прошёл мимо этой крайне интересной беседы и уверенно свернул ко второй лестнице, рядом с Денискиной комнатой. Шедший следом водитель просто меня не заметил.

Слуги, они такие.

А я узнал достаточно. Больше, чем хотел.

В машине, кивнув знакомому таксисту, я начал собирать по кусочкам кашу фактов.

От меня хотят избавиться, но не могут. Факт.

За меня Звонарёв-старший, против - остальные. Факт.

Денис, сколько я его видел, становился всё бледней и тише в жизни, и странней в игре.

И когда я шёл мимо его комнаты, там явственно чувствовался запах больницы.

Готовится что-то связанное с пацаном, а меня хотят озадачить очередным невыполнимым заданием на вылет.

И что-то ещё, ещё...

Уже выходя из машины, я потёр руку и замер.

Звонарёва-средняя делала то же самое. Интересно, очень интересно.