Слуга царю...
Шрифт:
— Да? — Капитан заглянул ему в глаза. — Это правда?
— Вашу руку, — вместо ответа протянул ему ладонь Александр…
29
— За последние несколько часов положение разительно изменилось… — Князь Карпинский, неделю назад повышенный в чине и назначенный столичным генерал-губернатором вместо старенького Алметьева-Талшинского, держа красную сафьяновую папку с докладом на вытянутых руках, вытянулся перед столом, за которым восседал, подперев ладонями тускло-рыжую голову, светлейший.
Новый градоначальник, как было
— …к худшему, — продолжал тем временем Аристарх Леонидович, косясь одним глазом пусть и близорукого, но весьма искушенного царедворца на «полудержавного» властелина, всесилие которого, похоже, в данный момент дрожало даже не на волоске, а на паутинке. — К инсургентам, число которых нами, довольно опрометчиво, как оказалось, было признано незначительным…
— Кем это «нами»? — поднял на генерал-губернатора покрасневшие водянистые глаза с набрякшими веками Челкин. — Кого вы имеете в виду, князь?
В голосе светлейшего опасно звенел металл, что вогнало Карпинского едва ли не в ступор.
— Своих подчиненных, ваша светлость! — отчеканил он, пытаясь втянуть свое объемистое брюхо и принять молодцеватый вид. — И себя лично… — добавил он несколько ниже тоном.
— То-то! — сварливо заметил Челкин, снова опуская подбородок на ладони. — А то, понимаешь, взяли моду…
Какую именно моду взяли загадочные «они», Аристарх Леонидович так и не узнал, поэтому, выждав некоторое время и не получив разъяснения, продолжил:
— Блокированным в комплексе зданий Нового арсенала главным силам инсургентов удалось прорвать блокаду при помощи внезапно перешедшего на их сторону Гродненского, гусарского полка, имеющего на вооружении тяжелую бронетехнику…
— Так у этого лже-Бежецкого уже и танки есть?!
— Так точно, — упавшим голосом подтвердил князь, — шестьдесят семь машин…
— Откуда так много? Ведь у гродненских гусар по штату должно быть значительно меньше?
— На сторону инсургентов переходят все новые и новые воинские части… Более того, используя гусарские тягачи, им удалось вывести из Арсенала несколько тяжелых орудий и привести их в боевую готовность.
— Сколько? — ахнув, подался вперед Челкин.
— Две полные батареи…
Светлейший сжал виски ладонями и застонал, словно от головной боли.
— А что командир двадцать третьего пехотного? Как бишь его там?.. Полковник Мерецков, кажется…
— Двадцать
Спохватившись, что чуть было не сказал лишнего, Карпинский замолчал, прикусив язык.
— Что же ты, Аристарх Леонидович, остановился? — криво усмехнулся Челкин. — Договаривай уж, коли начал!..
— Якобы попранной вами, — вывернулся лизоблюд.
— А сам-то Мерецков? Застрелился? Арестован?
— Увы, по-прежнему возглавляет полк. Бежецкий сумел переубедить его.
— Предатели! — раздраженно откинулся на спинку кресла «полудержавный». — Одни предатели вокруг… Что же мы имеем? На какие части можно положиться?
Генерал-губернатор виновато развел руками:
— Пожалуй, только на ведомство обер-полицмейстера, да и то в очень урезанном составе, и дворцовую охрану… Еще, Гвардейский Флотский экипаж, занимающий позиции вокруг дворца. Флот, большая часть гвардии и расквартированные в городе и близ него армейские и казачьи части, правда, пока сохраняют нейтралитет. То есть их командиры требуют письменного приказа императора на подавление восстания, — поправился он. — За его личной подписью…
— Но это же невозможно!
— Вот именно… В данный момент представители инсургентов в Кронштадте безуспешно ведут переговоры с командирами размещенных там кораблей. Полностью лояльны вам… то есть нам… — вконец запутался Аристарх Леонидович. — То есть…
— Короче!
— Подтвердили готовность исполнить любой приказ только командир расквартированного под Выборгом Двенадцатого авиационного полка, командир Тридцать восьмой пехотной дивизии в Ревеле и…
— Так, ревельцы далековато, но все равно пусть выступают на Петербург. Авиаторам мой прямой приказ: нанести бомбовый удар по Арсеналу!
— Но это же почти самый центр города! В двух шагах от дворца!..
— Исполняйте приказ, князь! Не время для сантиментов!..
В этот момент взорвались разнокалиберными трелями сразу несколько телефонов на челкинском столе. Схватив трубку одного из них, «светлейший» слушал несколько секунд, а потом, швырнув ее на стол, вскочил и кинулся к огромному выходящему на Неву окну, едва не сбив при этом с ног генерал-губернатора, не успевшего посторониться.
На сине-стальную, напоминающую вороненый металл, шершавую от мелкой волны гладь реки из-за Стрелки Васильевского острова величественно выдвигался хищный приземистый силуэт явно не гражданского судна.
— Что это такое, я вас спрашиваю?! Вы же утверждали, что переговоры бунтовщиков с моряками безуспешны?
— Значит, кого-то им все же удалось уговорить… — пролепетал находящийся на грани обморока Карпинский, без особого успеха надавливая указательными пальцами на слезящиеся от напряжения глаза, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Впервые в жизни он пожалел о своем презрении к очкам…
— В крепости сгною! В Сибири! — взревел разъяренный «светлейший», хватая князя за воротник так, что от его мундира отскочила и дробным горохом запрыгала по драгоценному паркету сразу половина пуговиц. — В…