Случайные герои

Если что-то может испортить настроение, когда предвкушаешь большое и радостное событие, так это покрывало неба за окном, от голубизны которого тошнит, да придурковатый муж, ворвавшийся в кабинет с печатью немого вопроса на лице и такой же печатью откровенной тупости.

– Сладкий мой, что случилось? – удивленно поинтересовалась я, отворачиваясь от утреннего неба. Кто бы выключил этот оранжевый фонарь, под названием Солнце. – Ты выглядишь

Любимый и ненаглядный выглядел ужасно. Глаза красные, как после бессонной ночи перед телевизором, на плечах болтался какой-то темный балахон, вроде монашеской рясы. На груди пара католических распятий. Может думал, что будет похож на Папу Римского, но мне он больше напомнил черножо… то есть, я хотела сказать, афроамериканского рэппера, вроде Пафф Дэдди. Особенно меня тронули строки из Евангелие, выведенные на лбу моим косметическим карандашом.

И как его в таком виде пропустила охрана?

– Ты… ты… – заклинило его. Словно по лестнице бежал, а не на лифте ехал. Кресты на груди поднимались и опускались в такт дыханию. В руке я еще заметила томик Библии. – Стерва!..

– Будешь кофе?.. Что произошло? И что за железо на тебе?

– Смеешься надо мной?– Он отлепился от двери и угрожающе шагнул к моему столу. Я поежилась. – Ты лгала мне! Все время лгала!.. Ведьма!

– Грэг, тебе плохо? Может, вызвать доктора?

А еще лучше – парочку здоровенных санитаров со шприцем, начиненным лошадиной дозой седуксена. Чтобы вдарило, как дубиной.

Он завис над столом, и у меня нервно дернулась щека. Как же его пропустили! Охрана – ладно. Но Нелли, моя секретарша! Как она могла? Даже если в «Мактирнан финансис» заглянет сам президент Буш, даже ему придется полистать журналы в приемной.

– Но что тебе нужно? – Я вдохнула побольше воздуха, чтобы не показать страх перед ним.

– Едва ли это нужно мне. Это необходимо людям мира! Это нужно остановить! – И он, потрясая Библией, указал на мой живот, раздувшийся так, словно я проглотила арбуз.

Тревожно заколотилось сердце. Ну вот, Грэг свихнулся окончательно.

Сколько себя помню, всегда мечтала завести ребенка. Когда вам тридцать семь, это становится важнее любых карьерных устремлений. Сколько помню Грэга, он посещал все секты, которые заводились в этом остервенелом городе. У человека не было другой цели, кроме как втюриться в чужую глупую идеологию, звучащую со сцены под рок-н-ролльные мотивы, и отдать за это шоу все свои деньги. Именно из-за его религиозности, как мне кажется, ничего и не получалось. Он не сексом занимался со мной, а выполнял ритуал.

– Как это? – пробормотала я.

– Трон Господень пошатнулся! В мире грядет Апокалипсис!

Он снова потряс Библией и закончил:

– Ты – являешься его гнойным очагом!

Мальчик в моем животе

Очагом!.. Вот и до меня добралось сектантство Грэга. До сего момента ураганы Апокалипсисов, грядущие с образованием очередной «церкви Иеговы» или «Братства культуристов-великомучеников», прокатывались мимо, унося из квартиры мебель, одежду и ценные вещи. Я уже давно подумывала развестись, но все жалела Грэга. И потом, мои родители были примерной парой, и родители моих родителей тоже. Хотелось соблюсти преемственность в семейных традициях.

Теперь, очередной ураган Апокалипсиса докатился и до меня. Не просто докатился, а захлестнул, закрутил… Даже нет. Выражаясь языком Грэга, я – его очаг! Как мило.

– В чем же заключается гнойность, извини, моего очага?

– Естественно – в сыне Сатаны, которого ты вынашиваешь!

Теология ясна. Я вздохнула. Подозревала нечто подобное. И боялась этого.

– Итак, дорогой, – сказала я, обняв живот, – после десятков сект наконец нашел свою стезю? Уже называешь себя Сатаной?

Трясущейся рукой Грэг поднял один из своих крестов и поцеловал Иисуса в святой пупок.

– Речь не обо мне.

– Зачем ты говоришь такие слова? Знаешь же, что это твой ребенок.

– Антихрист не мой ребенок! Это ребенок Тьмы! С его рождением наступит Конец Света!

Надо срочно разводиться. Называется, протянула. Запустила чирий, и теперь он превратился в гангрену… Какое разводиться! Мне уже рожать пора! Врач определил на сегодня, но по тому, как инертен малыш, мне кажется, что завтра.

– Быть может, дома поговорим? – предложила я. – Сядем и как следует разберемся. Время до Конца Света еще есть. Возможно, даже поужинать успеем.

Ага, конечно. Только я не пойду домой, а возьму такси и сразу в больницу. Прямиком. Туда, надеюсь, не доберется. Не успеет, по крайней мере…

Разум моего мужа, покалеченный дробью разнокалиберных религий, лечить бесполезно. Сейчас Грэг был настолько погружен в предстоящий катаклизм, что просто не услышал моего предложения… Он склонился надо мной, заливая потом страницы перекидного календаря, на которых сиротливо жались друг к другу две единицы.

– Длань Господа сложила звезды на небе в предупреждающие знаки, – произнес он, заглядывая мне в глаза. – Мой Учитель прочитал их и сказал, что это произойдет сегодня.

Акцент сделал на слове «это». Объединил в дрянном местоимении РОЖДЕНИЕ СЫНА… и Апокалипсис. А для меня эти понятия не объединяются. Катастрофа Апокалипсиса – трагедия безумной головы моего мужа. А рождение сына – событие! Великое и радостное.

Клоун в монашеской рясе сверлил меня истеричным взглядом и, дабы избежать его, я принялась рисовать звездочки на листе бумаги. Один человек говорил мне, что они успокаивают.