Слой-2
Шрифт:
– Во! А ты боялся!
Дождь как-то разом озверел и набросился. Захлопнув дверцу, Слесаренко легко нагнал Кулагина на полпути к подъезду. Колюнчик шел подчеркнуто прямо и слегка подпрыгивая при ходьбе – знакомый признак изрядного взвода.
– Щас тебе будет сюрприз, – сказал Колюнчик и открыл подъездную дверь.
Они уже прошли второй темный тамбур и поднимались на ощупь по лестнице, когда за спиной Слесаренко дважды сверкнуло и грохнуло, шляпа и ещё что-то полетели с кулагинской головы, сам Колюнчик сказал «ы» и упал лицом на ступеньки. Ни черта ещё не понимая в происходящем, Виктор Александрович сделал шаг вперед, оступился
– Не суетись. Сиди монахом.
Он замер раскорякой, шапка сползала ему на нос, но было невозможно сделать движение рукой, чтобы остановить эту мокрую шерсть. Хлопнула дверь, затем вторая. «Почему монахом?» – спросил себя Виктор Александрович, и тут шапка упала.
Глава третья
– Спасибо, Сергей Витальевич, – регистраторша протянула Кротову паспорт и авиабилет. – Присядьте, скоро объявят посадку.
Кротов кивнул ей с улыбкой, опустил документы в глубокий карман плаща и вернулся в свое кресло у противоположной стены. Сопровождавший его Юрий Дмитриевич задержался у стойки, перебросился парой фраз с регистраторшей, та прыснула и погрозила кавалеру пальцем. Юра нырнул головой и проказливо клацнул зубами, регистраторша ойкнула и отдернула руку. Ожидавший у стойки солидный мужчина в темном пальто неодобрительно поморщился и отвернул голову в сторону. Юра нагло вперился в затылок мужчине, потом хлопнул ладонью по стойке и пошел к Кротову.
– Итак, все в порядке. – Юрий Дмитриевич чиркнул пальцем по бороде и посмотрел влево-вправо. – Как доберешься до дома, позвони на мобильный. По рюмке не желаете, сэр?
– С утра не пью, – ответил Кротов.
– Достойно похвалы. Ну, бывай.
Юра неторопливо вышел в прозрачный «предбанник», закурил сигарету, постоял там немного, потом толкнул плечом стеклянную дверь, потоптался на крыльце, шагнул в сторону и растворился в серой утренней зябкости. «Даже это умеет», – отметил Кротов и тоже захотел покурить, но остался в кресле, снял с головы кепку и положил ее на стоявший у кресла черный кожаный чемодан, в котором среди белья и деловых папок лежали миллиард в рублях и двести пятьдесят тысяч в долларах.
В так называемой депутатской комнате московского аэропорта «Домодедово» Кротов был впервые. Юра привез его сюда на темно-вишневой «ауди» с госдумовскими номерами. На КПП слева от аэропортовского здания их пропустили прямо на поле, машина коротко рванула по территории и остановилась на углу, возле крыльца и стеклянных дверей, где уже блестели лаком несколько дорогих представительских машин. Войдя внутрь, Кротов первым делом увидел певца Кобзона, отрешенно гулявшего, руки за спину, посреди большого зала. Его аккомпаниатор, невысокий лысый мужик с переделанной на русский лад армянской фамилией, шелестел билетами у стойки регистрации. В креслах вдоль стен сидели хорошо одетые мужчины начальственного облика. Кротов вдруг вспомнил, как его покойная бабка, царство ей небесное, называла таких мужиков «пиджаки», с ударением на «а», что в бабкином понимании означало здоровых откормленных лбов, не желавших работать руками.
Средних размеров чемодан Кротова был оснащен парой колесиков и выдвижной рукояткой для таски, но Кротов предпочел нести его в руке, скрывая
Они с Юрой прилетели в Москву субботним ранним «домодедовским» рейсом и уже к десяти часам пили кофе в юрином офисе на углу Тверской и Первого Тверского-Ямского переулка в компании невзрачного чиновника из «Транснефти» и вальяжного замдиректора Мозырьского нефтеперерабатывающего завода, что в Белоруссии.
– ...Договор с «Сибнефтепроводом» есть на прокачку? – спросил чиновник из «Транснефти».
– Есть, – ответил Кротов и достал из пачки нужную бумагу.
– Почему нет подписи Чепурского? – спросил невзрачный.
– В отъезде. Но первый зам...
– Сделайте визу Чепурского, иначе не гарантирую.
Кротов посмотрел на Юру, тот кивнул, и Кротов сказал:
– Хорошо, сделаем.
– Нефть какая? – процедил вальяжный.
– «Экспортная смесь»...
– Через Татарию качать будете? Они вам в трубу своего дерьма добавят.
– А куда денешься? – развел руки невзрачный. – Значит, первая декада декабря...
– Ну, это «Сибтруба» так предлагает, – сказал как бы между прочим бородатый хозяин офиса. – Может, другую «дырочку» в графике поищем?
– Да вы что, мужики! – обидчиво взревел невзрачный. – Конец года, все прут, а труба ведь не резиновая! Скажите спасибо, если вообще декабрем прокачаем на Мозырь.
– Так не бесплатно же, – спокойным голосом произнес Юра.
– Ну и хули, что не бесплатно. Я же говорю: труба не резиновая, Юрий Дмитриевич.
– А если перезачетом? – обратился бородатый к мозырьскому начальнику.
– Да ну вас! – отмахнулся вальяжный.
– Это почему же? – остановил его Юра. – У вас на заводе уже есть объемы, прокачанные «Обьнефтегазом», верно? Ну так и сделайте перезачет – одну партию на другую. Делали ведь раньше, и нормально.
– А как Агапов? – подал голос невзрачный.
– Это мои проблемы, – поднял ладонь хозяин офиса.
– Вот если бы визу министра... – протянул невзрачный и замолк.
– Ну, размечтались, – усмехнулся Юра. – Самим работать надо, господа хорошие.
– Обижаете, Юрий Дмитриевич. – Вальяжный зевнул и потянулся с хрустом. – Ладно, пойдем дальше. Договор с администрацией?
– Есть договор с администрацией, – сказал Кротов и достал из папки очередную бумагу с печатями и подписями.
– Опять зам, – скривился невзрачный. – Как-то это несолидно, одно к другому: все замы да замы...
– А вам-то какое дело? – неожиданно резко возник вальяжный. – Ваше дело прокачать, и только.
– Да гос-споди боже мой! – отстранился от стола невзрачный. – Какие все нежные, как Анна Каренина...
– Э, мужики, хорош лаяться, – сказал хозяин офиса. – В этом деле мы все – одна команда. Принято? Принято. Проехали. У завода с селом договоры готовы? Ну и ладно, пусть будут копии, всё равно давайте взглянем... Да, Сережа, будь так добр, включи кофейник на подогрев, хорошо? Вот спасибо, достойно похвалы...