Сломленные

Мади Скайла

Убийство. Срань Господня. Я только что стала свидетелем убийства.

Словно деготь, эта мысль размазывается по моим внутренностям. Работая в больнице, я видела смерть много раз, но когда ты встречаешься с ней лицом к лицу вот так… это другое. В больнице, эти жизни и смерти — повседневная ситуация. Здесь — это незаконно и чудовищно.

Череп молчит, пока мужчина истекает кровью. Багровая жидкость останавливается. Она капает на металлические перила и в маленькую струйку воды, которая протекает под клеткой, прежде чем исчезнуть в большом и, наверное,

бездонном тоннеле. В конце концов, веселье затихает, и Череп, наконец, поднимает глаза, чтобы обратиться к нам еще раз.

— Вы все часть тайного братства, которое не было замеченным в течение ста лет. Большинство из вас знают правила, но сегодня вечером я вижу новые лица, — его черные глаза находят мои, и я медленно придвигаюсь ближе к Джаю. Возникает пауза и все взгляды обращаются ко мне. — Для тех, кто незнаком с тем, как я справляюсь с делами, позвольте мне поведать вам о трех простых правилах. Первое, — он сжимает волосы мертвого парня и тянет его голову назад до тех пор, пока не видно его перерезанное горло. Я единственная в зале, кто содрогается. — Не говори об этом.

Череп хватает мужчину сзади за шорты и скидывает его за перила, словно мусор. Его безжизненное тело ударяется об бетон. От этого звука мою кровь пробирает озноб и прожигает кожу, но я не отвожу взгляда от Черепа. Не хочу, чтобы он знал, что я здесь случайно и не вписываюсь сюда. Он смотрит на меня, и я чувствую, как будто у меня на лбу ярко-красное клеймо.

Череп вытирает мокрое лезвие, которым перерезал горло невинному человеку, об свою белую футболку. Злые красные полосы крови остались на ней, но ему плевать.

— Второе — не убивай никого за пределами клетки. И третье, ты бьешься, когда наступает твоя очередь, или умираешь.

Я с трудом сглатываю. Я должна бороться? Вот как я буду зарабатывать деньги? Я участвовала только в двух драках за всю свою жизнь — когда мне было тринадцать, и когда я потерялась.

— До конца раунда это место — ваш дом, и это братство — ваша семья. Проведете хороший бой — будете вознаграждены. Потерпите поражение — уйдете без денег в кармане, и никакого уважения от своих братьев или сестер.

Я борюсь с желанием затеряться в себе, когда Череп, наконец, освобождает меня от своего темного взгляда. Он позволяет своему хмурому взгляду пронестись по разрозненной толпе со злым предупреждением, разворачивается и со своими головорезами исчезает в маленьком техническом помещении тоннеля.

Он замолкает, и я не слышу своего сердцебиения. На секунду, единственный звук, который слышу, это зыбкая струйка воды, барабанящая по бетону, и скрип ржавых цепей, натягивающихся под тяжестью бойцов. Я поворачиваюсь в сторону Джая и хочу потребовать, чтобы он убил меня прямо сейчас — в любом случае я все равно труп — но внезапный звук костей, врезающихся в плоть, выбивает слова с моего языка, заставляя их остаться в горле. Когда толпа снова начинает ликовать, Джай хватает мой локоть и тащит сквозь орду жаждущих бойцов. Я вжимаю голову в плечи, но меня по-прежнему задевают жесткие локти и свободные руки. К тому

времени, когда мы выходим на поляну с другой стороны, моя голова раскалывается от полученных ударов по голове.

— Ты останешься со мной, — говорит Джай, убирая наушники от iPod в карман толстовки.

— Черта с два, — заявляю я, засовывая сумку под мышку.

Я не знаю, что буду делать без Джая, но оставаться с ним, наживая себе новые проблемы, не собираюсь. В первую очередь, он и есть причина, почему я попала в эту передрягу.

Джай смотрит исподлобья через мое плечо, и я замолкаю. У меня занимает несколько секунд, чтобы понять, что он смотрит не на меня, а на что-то за моей спиной. Медленно я вытягиваю шею, чтобы посмотреть через плечо. Я чувствую запах водки и дерьма до того как вижу лицо, выдыхающее это. А вот и лицо.

— Отлично, — ухмыляется Джай. — Если не хочешь остаться со мной, можешь остаться с ним.

Меня пугает эта мысль, и я медленно придвигаюсь ближе к Джаю. Кажется, тату на лице — растущая тенденция. Все его лицо занимает татуировка паука, который лижет уголок зловонного рта, и как ни странно, мне жаль этого паука. Ничто не должно трогать язык этого человека. Я смотрю вверх на Джая и изображаю свой самый убедительный «помоги мне» вид. Я не могу остаться с этим жутким Спайдерменом, просто не могу. Со вздохом, Джай выставляет руку в сторону незнакомца.

— Убирайся, мудак.

«Мудак» ждет несколько секунд, и его голубые глаза-бусинки перемещаются между мной и Джаем. Когда Джай делает шаг вперед, расправляя плечи и выпрямляя спину, мужчина ухмыляется и быстро разворачивается на пятках. Я не понимаю, что затаила дыхание, пока Джай не протискивается мимо меня и не поднимается вверх на выступ. Захватив свою сумку плотно под мышкой, я выпускаю воздух и внимательно слежу за ним. Теперь все ясно. Без Джая я буду съедена заживо.

***

Джай кидает свой тяжелый рюкзак на хрупкую, цвета зеленого гороха раскладушку, и, что удивительно, сетка не прогибается под его тяжестью. Затем поворачивается ко мне спиной, расстегивая толстовку. Я стою на пороге и пялюсь на размер и состояние его комнаты. Конечно, я не должна была ожидать больше, чем крошечный закуток, в небольшом подсобном помещении водосточной системы, но все же… эти люди заплатили десятки тысяч долларов, чтобы быть здесь, а тут даже нет двери, чтобы защитить свою частную жизнь? Какое обдиралово.

— Сотри это выражение со своего лица. Ты под землей, а не в «Хилтоне», — шепчет Джай через плечо. — Ты можешь жить в роскоши, когда выйдешь отсюда. Ты, вероятно, оценишь это.

Я надуваю губы.

— К сожалению, это место не несильно отличается от моей квартиры...

Моя квартира маленькая, она настолько мала, что кровать раскладывается из стены и достает до стойки на кухне. Запах плесени и грязи здесь практически такой же, как и в квартире.

— Чувствуй себя как дома — говорит Джай, снимая толстовку.