Сломленные
Шрифт:
— Вилли, раз уж нам пришлось зависнуть здесь вместе, давай-ка соблюдать осторожность.
Вилли ухмыльнулся.
— Ладно, Пэт, нет проблем. — Вдруг он воздел руки к небу: — Нет, ты только посмотри на них!
— Согласен, все они уроды. Да оторвись ты от этого футбола!
Вилли похвастался:
— Мой двоюродный брат Ларри дерется сегодня в Реттендене. Супер, да, Пэт? Там будут только свои, чужих не будет. У него есть все шансы побить этого югослава. Ларри — крепкий орешек.
Патрик предложил:
— Поезжай, возьми подружку, повеселись, только будь осторожен.
Вилли ухмыльнулся:
— Слава богу,
— Если то, что я о ней слышал, правда, она сама сможет легко уделать этого югослава.
— Морин — это нечто, — с гордостью согласился Вилли. — Майк Тайсон рядом с ней просто котенок. Но у нее золотое сердце. Ради тебя, Пэт, расшибется в лепешку.
Келли кивнул. Он не горел желанием встречаться с Морин — именно потому, что был достаточно наслышан о ней. Однако в словах Вилли имелся кое-какой смысл. Морин сделает ради него все, что угодно, даже соврет под присягой. Кейт ради него на это не пойдет, с горечью подумал Патрик.
Кейт должна изменить свое мнение о нем. Господи, ведь сам клуб был чист. Нет никаких причин обвинять в чем-либо его, Патрика Келли. Но в душе он понимал: Кейт наплевать, насколько законные вещи происходят в клубе, — она просто ненавидит всю эту грязь. Честно говоря, гнильцой попахивали и клиентура, и обслуживающий персонал, и вся атмосфера заведения. Но клуб приносил деньги, хорошие деньги, легальные деньги. Вот единственная причина, по которой он содержал заведение. Женщины, которых Патрик брал на работу, не интересовали его как женщины. Теперь же и сам клуб, и управляющие клубом стали основной причиной всех неприятностей Патрика. Его преследовал безумный русский, его бросила подружка, и ему приходится торчать в этой чертовой конуре в Илфорде.
Да, жизнь порой бьет ниже пояса, как говаривала покойная женушка Рене. Еще одним перлом мудрости Рене было «Бог воздает нам по заслугам».
Тем не менее как только Терри Харвик организует встречу, все должно утрястись. После этого Патрик решил бросить все усилия на то, чтобы вернуть Кейт. Вернуть птичку в клетку. Вернуть домой, где ей и место.
Морин была толстой коротконогой особой лет сорока с небольшим, нещадно затянутой в слишком тесные для нее одежды. В ее распоряжении всегда имелось четыре каталога доставки товаров и такое же количество пустых квартир, куда этот товар доставляли. Небольшого дохода от продажи ей вполне хватало. Такой бизнес нравился ей куда больше, чем ее прошлые делишки с фальшивыми векселями, за которые она отсидела три года.
Выйдя из тюрьмы, постаревшая и изрядно потрепанная жизнью, но зато помудревшая, Морин обратила свое внимание на Вилли Гэбни. Вилли ей нравился. Он хорошо к ней относился и даже по-своему любил. Ее дети выросли, она уже трижды стала бабушкой. Сей факт то несказанно радовал, то безмерно огорчал ее.
Младший сын Морин, Дуэйн, все еще жил с матерью. В свои девятнадцать лет особым умом он не блистал и работал на стройке. Он не сидел у Морин на шее, и это ее вполне устраивало. Она могла наслаждаться собственной личной жизнью и благодаря Вилли Гэбни именно так и поступала.
Когда машина Вилли остановилась возле ее дома в Дагенхеме, Морин выскочила ему навстречу, отчаянно спотыкаясь на неимоверно высоких каблуках. С трудом протиснувшись в машину, Морин попыталась усесться поудобнее, невольно демонстрируя свои формы, к вящему удовольствию Вилли. С формами у
— Черт побери, Вилли, словно на детском стульчике сижу.
Вилли ухмыльнулся, и машина с диким ревом рванула с места. Морин надеялась, что соседи заметили ее отбытие — нужно же дать им тему для разговоров.
— Хорошо выглядишь, дорогуша. Просто убойно.
— Старалась, — ответила Морин с гордостью. — Так где тусовка?
— В Реттендене. Там есть большой склад на окраине, где всегда классные бои. Море выпивки, хорошая атмосфера. Ночка будет супер. Ставлю на братца пятьсот фунтов. Если выиграю, повеселимся, а?
Морин счастливо улыбнулась. Повеселятся они при любом исходе, так уж Вилли устроен. Как минимум дважды в неделю он водил ее в ресторан. Он добрый и любит ее. Морин знала, что у него репутация жесткого человека, но с женщинами он мягок. Просто душка. Да, страшен как смертный грех, но и она не Рита Хейворт, так что они квиты. Деньки, когда Морин привлекала взгляды мужчин, канули в Лету. Оно и к лучшему, если честно. Морин всегда хотела встретить хорошего человека с деньгами в кармане и без груза проблем. У Вилли никакого груза не было: ни жены, ни детей — по крайней мере, таких детей, о которых бы он знал. Он говорил, что помогал Келли воспитывать дочь. Конечно, это дела давно минувших дней.
Все, что Морин знала о Вилли, лишь прибавляло ему обаяния: хороший, надежный мужик, такого она искала всю жизнь. Конечно, этот мужик не Рудольфо Валентино, но, как гласит старая пословица, с лица воды не пить. До самого Реттендена они смеялись и дурачились. С каждым днем Вилли нравился Морин все больше и больше. Даже Дуэйну он нравился, а это большой плюс. Дуэйн всегда подшучивал над матушкиными амурами, которых действительно было немало — конечно, по представлениям Дуэйна.
Морин отогнала неприятные мысли. Теперь у нее есть Вилли, и ей этого достаточно. К тому же он хорош в постели, так что у нее все замечательно.
Дай бог, чтобы они никогда не расставались.
Ленни Паркс был человеком маленьким, да удаленьким. Он весьма успешно вел двойную жизнь: одну — дома с женой Тришей и детьми Мэри и Яном, другую — в тюрьме особого режима со своими корешами. По натуре он являлся стопроцентным жуликом. Если бы он когда-нибудь влип по-настоящему, это, разумеется, изрядно бы его расстроило, но с его отношением к жизни он мог спокойненько отмотать даже долгий срок с улыбкой на устах.
При условии, конечно, что в тюрьме его никто не будет расстраивать.
Полицию, однако, он ненавидел. Полиция — враг, так учил его отец, а отца тому же учил дедушка Ленни. Единственной радостью и гордостью Ленни была его одиннадцатилетняя дочь Мэри, несимпатичная толстая девчонка с явным избытком косметики на лице и глазами умудренной опытом женщины. Такой сделал дочь сам Ленни, даже не осознавая этого. Мэри изо всех сил старалась походить на тех женщин, которые, как она думала, нравятся отцу, то есть на бесстыжих вульгарных баб, не лезущих за словом в карман. Она одевалась не по возрасту, отпускала услышанные по телевизору сальные шуточки и вообще корчила из себя уличную девку. Неисправимая лгунья, она приносила друзьям одни неприятности, была настоящим кошмаром для учителей и объектом всеобщей нелюбви.