СЛОМ
Шрифт:
Машина затормозила у кучки ребятишек, столпившихся под деревом, на которое взобралась игрушка. Киберкот раскачивался на тонкой ветке, никак не реагируя на свою зареванную хозяйку. Завидев людей в черной униформе, кот завопил во всю мощь динамика: «Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, и еще считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное!»
– Что это он молотит?- хихикнул Некипелов.
– Булгакова цитирует,- пояснил Олег.- Хакеры-весельчаки постарались.
– Девочка, не бойся, иди сюда,- позвал Виктор,
– Ви…Ви-ка,- всхлипнула девочка лет семи, шмыгая распухшим носом.
– Ремиз!- громче прежнего завопил робот.- Вызываю на дуель!
– А меня зовут дядя Олег,- доверительно заметил Левушкин.- Будем знакомы. Давно у тебя, Вика, эта игрушка?
– Не… Недавно. Он был хороший… А потом Се… Сережка сказал, что сделает ему ап… научит та… танцевать. А сам все испортил…
– Вика, перестань плакать, мы починим твоего кота. Лучше скажи, Сережка – это кто? Твой брат?
Вика утвердительно кивнула.
– У него, наверное, есть компьютер, да?- предположил Олег.
Вика снова кивнула.
– Он подключил игрушку к своему компьютеру…
Вика кивнула в третий раз.
– Ясно,- сказал Виктор.- Типичное заражение через Интернет. Как всегда, ловить некого. Ну что, так просто его не стряхнешь. Жахнуть легонько шокером?
– Я совершенноне понимаю причин такого резкого обращения со мной!- нагло заметил киберкот.
– Сломаешь,- возразил Олег.- А мне надо извлечь вирус.
Лейтенант задумчиво почесал в затылке:
– Ну, теперь совсем все ясно. Как я и полагал, жужжало неспроста. Спроста никогда и ничего не жужжит. Потому что стажеров никогда не посылают на задание без завтрака. Ну что же, действуй, Левушкин.
– Вы его убьете, как в кино «Железные парни»?- насупилась Вика.
– Мы его выключим,- пообещал Виктор.
– Он не выключается, я пробовала…
Олег дружески подмигнул в ответ:
– А мы попробуем еще раз, вдруг получится?
Он опустил забрало шлемного экрана и застучал по виртуальной клавиатуре. Кот, что было мочи, завопил: «Все выше, и выше, и выше стремим мы полет наших птиц, и в кажном пропендреле дышит…». Доорав песню в этом же духе до самого конца, он взялся было за «Врагу не сдается наш гордый «Варяг»…», но на втором куплете заглох, разжал лапы и рухнул вниз, прямо в подставленные руки Виктора.
– Он теперь умер, дядя Олег?- спросила Вика, продолжая шмыгать носом.
– Нет, он просто устал и спит,- сказал Левушкин, поднимая забрало шлема.- Но нам придется забрать его с собой, чтобы вылечить. Твоя мама завтра приедет к нам и заберет его. Он будет, как новенький. Я сам научу его танцевать, а с Сережкой мы еще серьезно поговорим.
Вика замотала головой, теперь отрицательно:
– Я его больше не хочу, вдруг он снова сломается? Я его боюсь! Я его не хочу!
Виктору
– Держи во временное пользование,- заявил он, вручая Вике черное пищащее хвостатое создание.- Его зовут Варфоломейчик. Он не умеет танцевать, зато мурлычет и любит молоко. Если эта игрушка твоей маме не понравится, пусть привезет его завтра нам, разменяемся назад.
Вика схватила котенка, мгновенно повеселев:
– Он теплый! И мягкий! Спасибо! Вот здорово!
Олег взглянул на телеконтроллер.
– Ну, что там?- спросил Виктор, садясь за руль.
– Пусто. Грозных и Рыжов на выезде, класс второй, синий, на другом конце города.
– Уф-ф!.. Едем обедать,- вздохнул лейтенант, помахав девочке рукой на прощанье.
– Дядя Олег! Дядя Олег!- спохватилась Вика.- А к этому котенку пульт подойдет?!
– Это новая модель!- подмигнул Виктор,- она без пульта работает!
– Вот человек, дитя природы.
Он преуспел за тыщи лет,
Изобретя верблюжий плед,
TV, попкорн и бутерброды,- грустно заметил Олег.- Поехали, и впрямь, есть хочется…
Глава 2. Личины
Антон проснулся от звонка видеофона. Осторожно приоткрыл глаза, ожидая привычного головокружения. Комната знакомо поплыла перед глазами, но голова почти сразу обрела ясность, а зрение вернулось к норме. Пошли вторые сутки эксперимента, и сознание практически адаптировалось к нечеловеческому телу.
Видеофон продолжал с энтузиазмом наигрывать триумфальный марш из «Аиды». Навязчиво до неприличия. И для кошачьих ушей этот звук был особо неприятен. Антон сощурил глаза в узкие щелочки, вглядываясь в дисплей. Все-таки у кошек неважное зрение. Вернее, совершенно неприспособленное для человеческих предметов. Определитель номера не сработал. Видимо, вызов был из таксофона. Инкогнито. Значит, не с работы. «А если с работы – к черту работу, я в отпуске. В творческом отпуске. Зануда,- поморщился Антон, прижав уши.- Кто бы он ни был – зануда и хам. Звонить четыре минуты, не переставая – откровенное хамство. Все равно бы не успел трансформироваться. Шесть минут двадцать восемь секунд надо, чтобы вновь принять человеческий облик. Не успеть. А если и успеешь, все равно будешь не в состоянии говорить. Ну, не идиот же он, чтобы столько ждать…»
Аппарат, отбарабанивший добросовестно весь триумфальный марш почти два раза, наконец, умолк. Антон, перевернувшись на спину, с наслаждением потянулся, выпустив когти. Сон, хоть и потревоженный, уходил лениво и неспешно. У котов вообще странные сны. Подчас такие же нелепые, как человеческие, но со специфически-звериным уклоном. Антон вспомнил последний, прерванный звонком: что-то светлое и теплое, похожее на солнечный зайчик, металось в полумраке пустой комнаты. Антон ловил его с лихорадочным упоением, как будто в этом заключался какой-то особый смысл. А рыжий кот Рулет, восседая в углу, следил за ним с насмешливым прищуром, будто зная, что Антону не дано достичь своей цели, сколько бы он ни пытался.