Слизняк
Шрифт:
Она завизжала, как пожарная сигнализация. Невидимая фигура толкнула ее лицом в грязь и села на спину, прижимая ее голову в камни и траву, каждый раз, когда она кричала, он бил ее головой об землю.
Голова закружилась, и ее зрение затуманилось, она снова почувствовала, что ее утаскивают из сарая. Она, возможно, была в полубессознательном состоянии, ее мозг кричал, чтобы восстать, но любые подлинные попытки дать отпор были ослаблены ее оцепенением.
Ее затащили в листья и перевернули. Удары в голову и лицо не давали ей сосредоточиться. Ее шорты и майка были разорваны и сорваны,
Что-то отдаленно похожее на человеческий голос брызнуло ей в лицо, произнеся: — Заткнись и лежи спокойно. Это не больно.
Когда видение Рут прояснилось, она заметила, что он тащит ее туда, где она была прошлой ночью.
— Смотри, — прорычал голос — Там их больше.
Прежде чем она смогла подумать, ну что еще? Рут посмотрела между ног и увидела…
Листья… шевелились…
Она вспомнила шорох который был ранее, и она вспомнила, что видела, как что-то двигалось под листьями.
И что бы там ни было, это начало проявляться.
То, что Рут увидела энергично извивающейся вперед, было настолько отвратительно, что она чуть не потеряла сознание. Шок парализовал ее так, что крики застыл в горле.
Вылезающие из-под листьев несколько блестящих, ярко-розовых змей, диаметром чуть больше садового шланга. На мордах не было видно глаз, только эта ослепительная, влажная розовая кожа. Голова каждой из них, казалось, была конической, даже без черепа, с небольшим отверстием, где должен был быть рот.
Они дрожали по отношению к ней, как будто даже в слепоте ощущали присутствие ее тела.
И они просто продолжали ползти, их хвосты так и не появлялись из-под кустов.
Если бы она была менее травмирована, она, возможно, задалась бы вопросом, как долго они там были, потому что прямо сейчас они вылезли не менее чем на пятнадцати футов…
— Не двигайся, — приказал флегматичный голос. это не займет много времени. Просто лежи и раздвинь ноги.
Это была не та ситуация, когда Рут была бы благосклонна к такому командованию. Но ее оцепенение начало исчезать, и ее сила вернулась. Она начала барахтаться в грязи и пихать ногами в гротескно-розовых змей, но каждый раз, когда она это делала, ее похититель сжимал ее волосы и бил ее голову на головой об землю.
— Не дай уебку тебя вырубить! — успела сказать она себе. Потому что если она окажется без сознания, она прекрасно понимала, куда залезут змеи.
Рут вскочила, схватила нападавшего за волосы притянула к себе откусив большой кусок верхней щеки прямо от его лица.
Нападавший закричал.
Его рука отпустила её волосы, и Рут побежала, точно так же быстро, как первая из змей вошла бы в ее влагалище.
Грохот отвратительных ругательств разлетелся позади нее. Она выплюнула кусок щеки из своего рта, как кусок горячего жевательного табака.
— Убирайся, убирайся, убирайся!
Она остановилась лишь на долю секунды и огляделась, чтобы узнать, кто тот человек, который пытался скормить ее дрожащим розовым змеям.
Она снова закричала громче, чем когда-либо в жизни, — потому что ее нападавший был едва ли человеком, он больше
— Охуеть! — подумала она, убегая… — Это гребаный зомби…
Бывший ум Робба Уайта к настоящему времени едва ли функционировал, захваченный мутагенами, инфицированный агрессивными яйцеклетками, которые теперь расплодились по всему острову. Эти микроскопические фрагменты вирусных белков, распространенных среди многих видов беспозвоночных, причудливо мутировали его инстинкты и моторные реакции, заражая его центральную нервную систему. Другими словами, большая часть того, что существовало между ушами Робба, теперь была мутировавшей кашей.
Он все еще мог немного говорить, и немного думать, но все остальное было, по существу, переопределено. Он прожил гораздо дольше, чем его друзья, которых он привел сюда, но тогда он был хорошим сильным футбольным игроком, спортсменом в колледже, специалистом по здравоохранению и физическому воспитанию. Как он мог себе представить, что все его здравомыслие только продлит его жизнь как носителя мутировавших червячных яйцеклеток? Несколько синапсов, которые все еще стреляли, утащили самые тусклые гравюры воспоминаний. Их вечеринка на этом маленьком острове длилась недолго до того момента, как остальные начали исчезать. И начали появляться чуть позже, но не в лучшей форме.
К тому времени, когда он понял, что у него нет выбора, кроме как вернуться к своему скифу и бросить своих друзей-было слишком поздно. Он уже был должным образом заражен этими маленькими желтыми жучками или слизняками, или чем-то еще. Однако он сохранил достаточно разума, чтобы понять, что отвратительные мелочи, вероятно, имели прямую связь с розовыми червями длиной в десять футов, которые тоже начали появляться. Перед собственной инфекцией он наблюдал за одной из этих штуковин обвившее сладострастное тело своей последней подруги зарывшейся головой ей в горло.
Робб поплелся к сараю, даже не осознавая своей миссии. Он также не знал о том, что его кожа мутировала в желтый оттенок, выделенный блестящими красными пятнами.
Время от времени, однако, некоторое осознание вспыхивало в его мозгу и регистрировало соответствующие мысли, например: Тьфу! Я по-королевски облажался! и мой гребаный отец убьет меня, если я не верну лодку вовремя! и довольно приличные сиськи были у этой прыгучей блондинки. А что касается этой прыгучей блондинки, он быстро вытащил ее из сарая, чтобы притащить ближе к одному из гнезд. Он не осознает этого, он просто сделал это, потому что инстинкт говорил ему.
Но когда он вернулся, она пыталась вырваться. Следовательно, это была его ошибка, и, да, после того, как он избил ее и несколько раз ударила ее в голову об землю, эти акты насилия, похоже, вызвали некоторую давно потерянную сексуальную реакцию. Но теперь все было напрасно.
Пенис Робба сгнил несколько дней назад.
Его желтая рука нащупала на лице рану и он понял, что она откусила ему щеку. Что-то вроде боли отозвалось в его голове… наряду с чувством чем-то похожим на поражения.