Слимп
Шрифт:
– Что за ерунда, – пробормотал Семён, – какой к чертям бархат в садовом домике… – и осёкся: бархата не стало. Были дешёвенькие тёмные обои, беленый потолок и лампочка под плетёной корзинкой-абажуром; в конце коридора возникла простая некрашеная дверь, деревянная, с косо прибитой стандартной железной ручкой.
– Однако, становится всё страньше и страньше, – верно подметил медальон. – Хорошо я сказал? В самую точку.
– Сказал-то хорошо, но не первым, – Семён прошёл к двери и потянул на себя ручку.
За дверью опять был мрак, но он
Рядом с книгой на столе мерцало что-то неопределённое, превращающееся попеременно то в толстую монастырскую свечу, то в неяркую керосиновую лампу. За спиной старца высвечивалось лунным ночным светом открытое окно; окно тоже было странным – оно плавно смещалось то влево, то вправо, видимо, подыскивая для себя наиболее подходящее место; наклонный столб лунного света с небольшой задержкой следовал за окном, скользя жёлтым квадратом по белому мрамору пола. Впрочем, мрамор под взглядом Семёна тут же превратился в струганные доски.
Больше в комнате не было видно ничего, всё скрывала густая темнота.
– Здравствуйте, – сказал Семён, делая шаг к столу.
– Здравствуй, Семён, – ответил старец. Голос у него был густой, сочный, не соответствующий столь немощному облику. Едва Семён успел осознать это, как вид старца несколько изменился: он стал шире в плечах, плотнее, борода и волосы на голове стали короче, потемнели и закучерявились; хитон сменился на неброский светло-серый спортивный костюм и серые кроссовки.
– Ишь, фокусник, – прошептал Мар. – Семён, откуда он тебя знает? Кардинальский шпион, что ли? С инструкциями.
– Я не фокусник, – ответил сильно помолодевший старик, которого теперь никак нельзя было назвать стариком. – И не кардинальский шпион. – Мужчина легко встал и вышел из-за стола, поманив Семёна рукой. – Подведи Яну ко мне.
– Её зовут Яна? – ошарашено спросил Семён, торопливо подводя девушку к столу. – А вы откуда знаете?
– Значит, он не шпион. Значит, он сам Кардинал, – уверенно решил Мар. – Тот тоже всё знает, гад! И в серое любит одеваться. Переодетый и загримиров… – мужчина косо гляну в сторону медальона и Мар осёкся на полуслове.
– Пусть твой болтун немного отдохнёт, – бывший старец подошёл к девушке. – Не люблю пустозвонов!… Эх, девочка, как же тебя так угораздило-то…
– Кардинальский отряд… – начал было Семён, но мужчина остановил его движением руки:
– Помолчи. Я знаю.
Семен немедленно умолк, опасаясь как бы с ним не случилось тоже самое, что и с Маром: медальон крепко спал, вкусно похрапывая и что-то невнятно бормоча во сне. Впервые спал за всё время знакомства с Семёном! Возможно, что впервые и за всю свою долгую колдовскую жизнь.
– Семён, –
Ровное сияние вокруг девушки погасло, она слабо вскрикнула и осела, Семён едва успел подхватить её.
– Положи Яну на кровать, – приказал чародей (так его окрестил про себя Семён, а кем же ещё мог быть этот невероятный человек, только чародеем-волшебником! Древним магом. Одним из тех, кто ушёл когда-то из Империи в неведомом направлении), – вон туда положи, – неподалёку из темноты выступила, высветилась широкая кровать, застланная пушистым одеялом. – А после присядем, поговорим.
Семён отнёс девушку к кровати, бережно уложил её и вернулся к столу.
Чародей сидел на прежнем месте, сложив руки на груди и задумчиво уставясь в потолок – беспокойное окно переместилось теперь туда, сквозь него была видна близкая, огромная луна с выпуклыми кольцами кратеров и чёткими тенями вокруг них: окно стало чем-то вроде мощного телескопа. По лунным кратерам, словно по кочкам, скакал серебристый заяц, прижимая лапками к животу фарфоровую ступку с торчащим из неё медным пестиком. Ни заяц, ни ступка с пестиком теней не отбрасывали.
Чародей проводил зайца рассеянным взглядом, посмотрел на Семёна – парень, обнаружив перед столом невесть откуда взявшийся стул с высокой, до затылка, прямой спинкой, присел на краешек сиденья, – и безо всякого вступления сказал:
– Разумеется, мне гораздо проще было бы согласиться с твоим предположением, что я – древний маг, ушедший от имперских козней в неизвестность… в уединение. В свой собственный Мир. Но это было бы неправдой! А лгать я не могу. Пока – не могу. Да и не хочу этому учиться… Некому мне здесь врать. И незачем.
Семён недоумённо нахмурился, услышав столь необычное заявление, но спрашивать ничего не стал. Зачем спрашивать, если собеседник может читать твои мысли.
– Могу, – кивнул чародей. – Но больше не буду. Не хочу тебя смущать. Задавай вопросы вслух, если они у тебя есть. А они есть, не сомневаюсь.
– Гм, – Семён запнулся, не зная с чего начать. – Вы Мара можете… э-э… разбудить для начала?
– Да он уже не спит, – рассмеялся собеседник. – Таится он. На всякий случай.
– Я не таюсь, – отрезал медальон, – а храню гордое молчание. Потому что мне сказать нечего.
– Смотри-ка, с характером, – уважительно отметил чародей. – И не из пугливых. Похвально. Но ты, братец, как хранишь сейчас молчание, так и продолжай хранить его дальше. Гордо. Чтобы снова не уснуть. Договорились?
Мар не ответил – он уже принял к исполнению пожелание мага.
– Теперь о девушке, о Яне, – Семён оглянулся на кровать, – что с ней?
– Вот она-то как раз сейчас спит, – чародей провёл над столом рукой: вместо раскрытой книги возник поднос с двумя чашками густого, пряно пахнущего кофе. – Угощайся.