Слёзы Солнца
Шрифт:
– Вот это красота!
– произнёс Сергей второй раз за день, не в силах отвести глаз.
В углу комнаты зашуршало, заскрипел старый диван. Корпионов от страха вжался в стол, стараясь скрыться в тени. То, что в начале принял за кучу тряпья, оказалось живым. Неопознанное задвигалось к столу.
Сергею показалась, что тянется к нему, замер. Но неизвестное создание лишь щёлкнуло выключателем. Над столом загорелась небольшая лампа, давая больше света, чем всё тусклое освещение под потолком. Нечто схватило со стола очки и сбросило на пол ветхое покрывало. Молодой
– Кто здесь? Как попали? Я сейчас милицию… - Увидев у стола растерянную фигуру дрожащего малолетки, более спокойным голосом продолжил.
– Тебе понравились рисунки?
– Посмотрел на изображённую женщину.
– Ты восхищался этой?
Сергей кивнул, всё ещё не веря, что куча тряпья превратилась в подобие студента, да ещё говорившего спокойным нормальным голосом.
– Это Лилит.
– так же спокойно добавил студент.
– Первая женщина на Земле. Была слеплена Богом вместе с Адамом. Хотел бы я знать что произошло, так как она стала демоншей, а Адаму в подружки досталась другая со своего ребра. И как человечество потеряло настоящую женщину?
– Студент тяжко вздохнул.
– Лучшая работа моего деда. А кто ты? И как сюда попал?
– Дверь. Я вошёл через дверь.
– А раньше?
– Я сбежал с больницы.
– Значит, беглец?
– Ага.
– А я Санёк.
– Студент на секунду задумался.
– Но обо мне потом. Смотрю, ты весь дрожишь, как бы воспаление не подхватил. Снимай мокрую одежду, укутайся в эти старые, но сухие тряпки. А я пока сбегаю в магазин, куплю чего-нибудь перекусить.
Александр ушёл, на ходу поправляя очки.
Сергей, не долго думая - зубы уже стачивались друг о друга со скоростью барабанной дроби - повесил свои шмотки на стул, закутался в плед и с ногами забрался на диван, пытаясь хоть чуточку согреться.
Через пять минут примчался Саша, шурша безобразно оттопыренным пакетом. Всё съедобное было быстро извлечено на стол, а студент снова исчез, через минуту появился со стаканами и кипятильником. Заварив зелёный чай, извлёк из недр стола нож, нарезал бутерброды и протянул сохнущему на диване беглецу большой парующий стакан сладкого чая и громадный бутерброд.
Стакан согревал скрюченные холодом пальцы, еда казалась манной небесной. Вторая удача после мороженного за день. Не зря сбежал.
Александр заговорил первым:
– Я такой же беглец, как и ты. Вольный художник, вечный студент. Это захолустье, - студент-художник обвёл взглядом помещение, - вотчина деда. Когда-то сюда приезжали за его эскизами со всей Москвы, Питера, даже Сибири, но грянула перестройка, дед не принял новых времён, дело поникло. Неделю назад я узнал, что дед слёг. Совсем. С отцом я давно в ссоре. Он не понимает тягу к искусству. Вот я и решил продолжить дедово дело. Только на свой лад. Я учился… гм… на татуировщика. Искусство на теле уходит лишь со смертью владельца. Хоть и не картины, но… красиво.
Сергей хлопал глазами, пытаясь не уснуть. Удавалось с трудом. Но это был первый человек, который разговаривал с ним на равных. Чувствовалось, что студенту надо выговориться.
– Татуировки делают навсегда?
– Нет временных татуировок. Это наклейки сходят через пару дней, есть ещё биотатуировки хной, на несколько дней, но я делаю только пожизненные.
– Глаза загорелись.
– Это же индивидуальность, выделяющая человека среди серой толпы. Но подбирай эскиз надо раз и навсегда. С умом. Надо понять, что ты хочешь. Что конкретно отображает твою сущность, личность. Это как ворота в другой мир. Новые силы. И… красиво.
Сергей снова брякнул:
– Я сегодня видел дядьку с надписью на пузе: “Век воли не видать”. Не очень красиво.
Санёк чуть не уронил очки, возмущённо затараторил:
– Зековские наколки отличаются от татуировок так же, как щётка от ёжика. Это совсем другое.
– Река слов и непонятных терминов полилась рекой.
Сергей моргнул, веки тяжело опустились, не в силах подняться.
Минуту спустя беглец сладко спал. Студент, казалось, этого не замечал, разговаривая со своими мыслями, выговаривался. Наконец, заметил, что мальчик давно не слышит, сопит. Художник поправил одеяло и сел за работу.
Ночь для творческого человека - только начало рабочего дня.
Утро впервые за последние несколько лет началось не со шлепка тряпкой, а с запаха чёрного чая. Александр сидел, склонившись над столом, не замечая ничего вокруг. Чтобы хоть как-то привлечь его внимание, Сергей тихо произнёс:
– А что значит птица, восседающая на черепе при входе?
Студент вздрогнул, забыл, что в комнате не один. Не поворачивая головы, ответил:
– Птица олицетворяет жизнь, череп - смерть. Эта мифическая птица - феникс. Ходят легенды, что она рождается в пламени огня и, когда приходит время ухода, сгорает дотла. Но потом вновь возрождается из пепла. Воскресает. Картина изображает торжество жизни над смертью.
Сергей натянул высохшие тряпки, приблизился к работе студента. Тот работал всю ночь. Спит, наверное, днём. На новом листке простым карандашом был нарисован готовый к атаке скорпион. Как живой. Каждая частичка, ворсинка и щетинка передавались так реалистично, словно сейчас с картинки спрыгнет живая копия и побежит по столу, воинственно поигрывая тяжёлым жалом и щёлкая двумя клешнями.
С живым, полубезумным блеском в глазах художник повернулся к мальчику:
– Сергей Корпионов, он же Скорпион. Даже рождён в ноябре. Знаки судьбы точно указывают на твоё точное с ним сходство.
– Скорпион… - пробуя на вкус, протянул Сергей.
– Малый, я собираюсь возродить дело деда. Занял у отца денег, купил татуировочный аппарат, - Саша указал на вчерашний агрегат в углу.
– У меня есть всё, чтобы начать дело, кроме одного…
– Рекламы?
– Вспомнил Сергей подходящее слово. Одному из больных родители принесли в палату переносной телевизор, и он постоянно ругался, повторяя это слово каждые пятнадцать минут.