Слёзы Солнца
Шрифт:
– Я за место Поднебесного. Представь меня.
– Парень, это же не твоя весовая категория, - рефери окинул фигуру молодого человека. На глаз не больше семидесяти килограмм.
– Он убьёт тебя, это зверь… монстр!
– Представляй. За мной правда. Я сын Поднебесного, - всё тем же уверенным голосом сказал незнакомец.
Рефери пожевал губы, прикинул. Он сегодня, и судья, и распорядитель. Даны такие полномочия, чтобы заменить игрока, если, конечно, противник не против замены. Судья поглядел на громилу в клетке, что как Кинг-Конг тряс прутья
Рефери кивнул парню, поспешил к микрофону, оповестил о замене, спросил, не против ли Ловерс и его представитель. Те лишь засмеялись, предложив ввести в зал бригаду реаниматоров.
Судья заставил новичка расписаться на бумагах, что не имеет претензий к организатору боёв в случае увечий, инвалидности… смерти. Незнакомец расписался без препирательств. Весь зал в немом согласии предстал свидетелем. Ещё со времён Рима люд всё отдаст за зрелища.
Новичка взвесили на электронных весах. Циферки высветили семьдесят четыре килограмма. Предложили переодеться, но парень лишь мотнул головой:
– Мне это не надо. Воин всегда готов к битве.
– Такой молодой, не поздно отказаться… жаль… - посочувствовал рефери.
Взгляд молодого человека пронзил насквозь, распорядитель отшатнулся. Такой решимости не видел давно. Напоследок лишь поинтересовался, как представить.
Сергей видел, как вместо обещанного тяжёловеса на ринг выходит молодой человек в длинной рубахе с широкими рукавами, поклонился противнику, залу, те бурно поприветствовали, представляя дальнейшее избиение.
Рефери поднёс к лицу микрофон:
– Андрей Поднебесный. Сын. 74 килограмма. Радогорец.
Сергей услышал, как Семёныч закашлялся, а на ринге, не давая рефери договорить, на радогорца бросился обезумевший спецназовец. Андрей вроде и не двигался, чуть отклонился с линии атаки, добавил движению Ловерса пинок коленом чуть ниже поясницы и спецназовец литым лбом вмял металлический столб. Но казалось, и не заметил. Повернулся, взревел. Налитые кровью глаза видны с любого места в зале.
Андрей повёл рукой, приглашая. Избегал любой стойки. Руки висели вдоль тела, глаза чуть прищурены, расслаблен, но следит за глазами противника. Ловерс в два прыжка очутился рядом, выбросил ногу вперёд, целясь в хрупкие с виду рёбра. Радогорец поднырнул под ногу, ткнул тремя пальцами с обратной стороны колена.
Спецназовец рухнул на пол, как молодое дерево под топором умелого дровосека. Попытался встать, но упал, как только оперся на ногу, куда коснулись пальцы радогорца. Снова встал, оставляя основной вес на другой ноге. Хромая, медленно стал теснить Андрея в угол ринга, широко расставив руки. Кровавая ухмылка не покидала лица.
Богатырский замах грозил расплющить радогорца. Кулак размером с детскую голову, пронёсся почти со свистом. Андрей раздумывал не долго: уйти ли от удара, прогнувшись назад или встретить встречным ударом? Остановился на последнем. Кулак Ловерса целился в грудь и Андрей рукой-плёткой, словно вообще без костей, догнал
Зал, затаив дыхание, смотрел, как глыба-кулак спецназовца встретился с кулаком среднего размера радогорца. Хруст прокатился по всему залу.
Ловерс непонимающе уставился на сплюснутые фаланги пальцев. Те были раздроблены, кости торчали наружу, пробив кожу. Кровь в два ручья стекала из проломленной раны. Шок спецназовца прерывал голос Андрея:
– Мышцы накачал, а про кости забыл?
Спецназовец взревел туром. Иностранная речь прокатилась по залу:
– I kill you, bustard (я убью тебя, ублюдок!)
Радогорец выбросил руку вперёд. Тычок раскрытой ладонью в лоб и шлепок в висок костяшкой другой руки заставили Ловерса занять место в углу ринга. Его просто отбросило, словно столкнулся с бульдозером.
Радогорец на чистом английском ответил:
– Don’t be so sure. You don’t care about your mind, your spirit ill, and soul dead, when you take these medicaments. (Не будь так самоуверен. Ты не заботился о своем разуме, твой дух болен, а душа умерла с приёмами этих медикаментов).
– It’s can be! (Этого не может быть!). I am a super solder! (Я суперсолдат!)
Ловерс в последнем усилии подскочил, словно тугая пружина спустилась с взвода. Кровь разбитой руки хлестала фонтаном, но не замечал. Новые таблетки, которые не найдёт ни один допинг контроль, не только сжигали тело в критических усилиях, но и глушили боль. Помчался на противника, стараясь задавить и размазать по рингу как мелкую букашку. Как камень покатился с обрыва, набирая скорость по наклонной.
Радогорец отвёл одну ногу назад. Для придания устойчивости, согнул колени, позвоночник, наклонил голову, обе руки в определённый момент, словно две плети помчались навстречу получеловеку. В момент касания груди руки-плети приобрели твёрдость гранита.
Удар раскрытыми ладонями пришёлся Ловерсу в район сердца.
Словно волна прошла по рингу вслед за спецназовцем. Весь зал ощутил некий импульс. Словно ветер прошёлся по закрытому помещению.
Спецназовец остановился перед руками радогорца. По подбородку текла струйка крови. Восемь сломанных рёбер проткнули сердце и внутренние органы насквозь. В мозг врезало последние непонятные слова русского:
– Ты суперсолдат, а я всего лишь сын своего отца. Это тебе за всех убитых спортсменов, мразь.
Шёпот Андрея услышал только Сергей. Он словно поймал волну разговора радогорца, его взгляд, хотя радогорец смотрел в другую сторону. Скорпиона прошиб высоковольтный заряд электричества, прошёлся по каждой клеточке тела, взорвался в районе груди, выплеснулся. Так же резко отпустило, едва Андрей отвёл “взгляд”.
Тяжёлое тело спецназовца рухнуло на пол, как падает каменная плита на асфальт. Рефери приблизился, склонился, словно до сих пор опасался, что Ловерс подпрыгнет и схватит за горло. Гигант не двигался, грудная клетка замерла, кровь багровой лужицей растекалась по рингу.