Слёзы Рублёвки
Шрифт:
Что мы видим в итоге? В итоге мы видим следующее. Постепенно — а я бы советовал: очень и очень небыстро, чтобы он подольше не мог связать концы с концами и выйти на причину событий… Постепенно места в серебряковской структуре занимают наши производные элементы. Которые, например, вдруг перестают принимать у него товар по его цене. Или требуют значительно больших скидок и бонусов. Или просто перепрофилируются на другие бизнесы. Или… да всё, что угодно!
Результат: продажи падают, центральную фирму захлёстывает кризис сбыта… это я уже не говорю о такой невинной вещице как задержки платежей! Не будет же
На левой же стороне — все виды материального и морального давления. Под давлением акционеров меняется состав правления. Оно поднимает цену готовой продукции. И всё! Иди, товарищ Серебряков, наклеивай свои деколи на фарфор, который уже не будут в состоянии купить твои массовые быдла!
Казалось, голос его звенел под конец речи. Хотя быть такого не могло — Вайнштейн от природы обладал довольно глухим тембром.
— Да-а, — протянул Алиев. — Это ведь может сработать! Я, честно говоря, не представляю, что я мог бы этому противопоставить.
— Но важно не переборщить, — добавил скептичный Догилевич. — Нужно внимательно просчитать наиболее эффективные в этом смысле точки и по ним уже бить. А то подорвём ему весь спрос — потом самим придется ситуацию восстанавливать. Или вот ты, Игорёк, про повышение цены производства сказал. Так мы его просто разорим, и тем дело успокоится. То есть я на чём хочу заострить… Надо просчитать всё так, чтобы его только придушить, а не задушить. Чтобы дышал потом под нашим контролем, а не трупом лежал.
Я фигурально, фигурально! — воскликнул он, видя недовольное движение Владимирского.
— Что ж… — после паузы проговорил он.
Но его задумчиво прервал Алиев:
— А мне вот ещё какая фраза из головы не идет. Помните, Анатолий сказал про бухгалтершу его? 'Влюблена, как кошка'? Ну, там ладно — старый женщин, последняя романтика.
А вот что у Серебрякова с семьей? С женой у него всё нормально?..
Х.9.
— …Что мне делать, Антон?!
Обычно разговор двух супругов после вскрытия измены превращается в поток взаимных обвинений. Причём строятся они не на базе здравого рассудка — о чём уж тут говорить в таких условиях! Нет, бал правит обида. Ощущение предательства. 'Нож в спину' — только так можно описать это состояние. Конструктив, разумеется, при этом никак не выстраивается.
А главное — не обижаться надо, а понять! Понять, почему тебе изменили. Чего партнёру не хватало в тебе. Чего ты, будучи верным и любящим партнёром, не смог или не смогла дать своей половине и что он решил добрать на стороне
В этом суть.
Пусть даже не вернуть ушедшего. Жизнь большая. И это знание необходимо для того, чтобы не повторить тех же ошибок с новым любимым.
Но это не должны быть въедливо-лобовые разговоры из разряда: 'Чего тебе не хватало?', 'Я хочу знать всё!', 'Как ты смог!' Нет, напротив, надо уважать выбор своего любимого. Пусть даже такой разрушительный. Ведь он любимый, не так ли, — раз его измена что-то значит для вас?
А потому очень важно понять — что измена ему дала. Отношения между людьми — важная, но всего лишь часть природы. И в природе подсчитывается всё. В том числе и цена измены.
А измена отнимает немало… Отнимает семью. Детей, Любовь, наконец. Память
А дальше — хоть бухгалтера зови, сводить дебет с кредитом. Либо обретённое в ходе измены — очень, очень ценно в сравнении с ценностью семьи. Либо напротив: цена семьи стала слишком —
— слишком мала…
Впрочем, в этом есть и надежда. Если существует что-то, что может вновь поднять эту цену… то есть шанс всё вернуть!
В данном случае шанс такой, кажется, был.
Конечно, сама Анастасия пока что не собиралась 'его понимать'… но сам этот инцидент с разбитым бокалом и чудесным спасением благодаря младенцу говорил о главном — ещё меньше она хотела его терять, своего Виктора.
— Настенька, во-первых, сначала нужно успокоиться.
— Как он мог! Он же врал мне. Он… он предал меня! Ненавижу! И чёрт с ним! Пусть катится к своей шалаве!
Нет, всё же я прав был вчера. Она действительно быстро успокоилась.
— Настя, это не выход, — я постарался сделать тон как можно более мягким. — Ну, 'укатится' он к шалаве. И она будет владеть тем, что дорого вам. Вашим она владеть будет! Вам это надо? А она — она того заслужила, чтобы пользоваться вашим достоянием? Поэтому в ваших интересах — защитить своё. Даже отобрать обратно. Немцы вон в войну Сталинград почти взяли. А сказано было: 'За Волгой для нас земли нет!' — и где те немцы? Замёрзшие и голодные в плен попали. Отчего бы вам не сделать то же с вашей соперницей? Представляете, какое это удовольствие — вывести её с поднятыми руками из души мужа? На лёд Волги, фигурально говоря. И…
— …в полынью бросить, — вдруг едко докончила моя пациентка. И хихикнула.
Я внутренне поставил плюсик. Рано, конечно, радоваться, но очень важное сделано: мы выбрались на нужную дорогу…
— А Женевская конвенция? — поддержал я тон.
— Я её не подписывала, — высокомерно отрезала Серебрякова.
Нет, всё-таки она крепкая женщина!
— Но для этого надо сначала грамотно разработать план контрнаступления. А значит — первым делом разобраться в причинах поступка, — продолжил я увещевательно. — Если человек совершает что-то, на то всегда есть причины. Если он не шизофреник. Да и у тех, скажу вам как психиатр, тоже есть причины. Только не посюсторонней частью сознания продиктованные. Словом, надо разобраться, почему это случилось, а не рубить с плеча.
— Что там разбираться, — саркастически проговорила Анастасия. — Кобелиная сущность взыграла. Вот и вся причина…
Я рассмеялся.
— О-о, это было бы проще всего. Такая 'сущность' — у всех самцов рода хомо. Иначе на планете нам было бы не выжить. Но из-за кобелиной сущности далеко не всегда — очень и очень не всегда! — оставляют жену с маленьким ребёнком, налаженный быт и уходят в неизвестность.
Разворот 'все вдруг'. Её глаза вдруг набухли влагой.
— Тогда все ещё хуже, получается? — разочарованно проговорила моя пациентка. — Побежал за новой юбкой — это я ещё могу понять. Он с юности баловень женщин. Отказа не знал. Но теперь вы мне доказываете, что его не за другой юбкой потянуло, а чем-то не устроила именно я. Но что это изменит? Пусть его не устроила я. Но ведь он предал! В чём мне разбираться? Разве предательство прощают?