Слезы предательства
Шрифт:
Она пожимает плечами и начинает ерзать.
— А-а-а... не так уж много. – Она одаривает меня извиняющейся улыбкой, но затем она исчезает, и румянец заливает ее шею. – Ладно, хорошо, я слышала, что Алексей спрашивал, действительно ли это то, чего ты хочешь.
Так что, в принципе, все.
Ариана придвигается ближе к нам, а затем встречается со мной взглядом. Я вижу, что она изо всех сил старается не отвести взгляд, пытаясь пошутить:
— По крайней мере, теперь у меня на одну
— Но тебе из-за этого стало неловко, – заявляю я, отчего румянец на ее щеках становится еще ярче.
Она быстро качает головой, затем смотрит на Алексея.
— Могу я поговорить с Дмитрием наедине?
Он одаривает ее широкой улыбкой.
— Конечно, красавица.
— Ублюдок, – ворчу я на него, когда он направляется в сторону комнаты охраны.
Когда мы остаемся одни, я перевожу взгляд на Ариану, и мне приходится подождать пару секунд, прежде чем она поднимает на меня глаза.
Ее язычок высовывается, облизывая губы, и это чертовски сексуально.
— Для тебя это не было новостью, – говорю я, когда она слишком долго молчит.
Нервная улыбка растягивает губы Арианы.
— Да, но, услышав от тебя все это, заставляет взглянуть на это с другой стороны. – Она опускает глаза к своим ногам. – Послушай, это было действительно тяжело, и я признаю, что ты меня привлекаешь. – Она делает глубокий вдох, а затем снова смотрит на меня.
— Тебе не нужно ничего говорить, – даю я ей выход.
Она качает головой.
— Не то чтобы я не влюбилась в тебя, просто... – ее плечи опускаются, и страх возвращается в ее глаза, – мне нужно узнать тебя получше. Мне нужно увидеть, кто ты на самом деле. Ты лучший в своем деле, но я не знаю, что это значит. Я также хочу знать, что заставляет тебя улыбаться, а что – злиться.
— Логично, – бормочу я. Поднося руку к лицу Арианы, я провожу подушечками пальцев от ее виска к подбородку, а затем беру ее за подбородок. – Ты можешь спросить меня о чем угодно в любое время.
Она кивает.
— Хорошо.
Я наклоняюсь и, касаясь губами ее губ, говорю:
— А пока я все еще собираюсь преследовать тебя.
Она хихикает, и я чувствую, что этот звук исходит от нее.
— Не хотелось бы лишать тебя этого удовольствия.
Я прижимаюсь губами к ее губам, а затем делаю глубокий вдох и обхватываю другой рукой ее поясницу, притягивая к себе.
Руки Арианы обхватывают мой подбородок, и, в отличие от предыдущих разов, поцелуй медленный и глубокий.
— Я чертовски скучаю по своему призванию, – внезапно говорит Алексей. – Мастер, мать его, сводничества.
Отстраняясь от Арианы, я бормочу:
— Ладно, ты в этом лучший. Давай оставим эту тему.
— Тащите свои задницы на
_________________________________________
АРИАНА
Полет обратно в Сиэтл – это совсем другой опыт, чем когда Дмитрий похитил меня.
Никакой повязки на глазах. Никаких связанных рук и ног. Никаких наркотиков.
Частный самолет роскошнее, чем все, на чем я когда-либо летала. Самая горячая часть? Дмитрий – пилот.
Этот человек умеет управлять самолетами. Не буду врать, это заставило мой желудок трепетать.
У меня тоже есть время подумать, потому что Алексей занят своим телефоном.
Мое горе отошло на второй план по сравнению с предательством. Наверное, мне так больно, потому что оно исходит от последнего человека, от которого я ожидала этого. Все еще трудно поверить, что Юрий хочет моей смерти.
Во все это трудно поверить.
А еще есть Дмитрий. Мы прошли путь от похитителя и пленницы до секса и каких-то отношений на сверхскоростной скорости.
Мне кажется, что я должна усомниться в своем рассудке. Кто занимается горячим сексом со своим похитителем, а потом начинает в него влюбляться?
Я. Вот кто.
И еще, почему я так чертовски спокойна, когда мы возвращаемся в Сиэтл, чтобы ребята могли убить ассасина?
Да, я сошла с ума. Абсолютно уверена в этом.
— Что тебя беспокоит? – вдруг спрашивает Алексей.
Я быстро качаю головой, но через пару секунд вздыхаю и признаюсь:
— Мне кажется, что я должна быть в панике или, по крайней мере, расстроена тем, что ты собираешься кого-то убить.
— А ты нет? – спрашивает он, приподнимая бровь.
— Нет. Это странно, правда?
Алексей усмехается.
— Возможно, для тебя все еще есть надежда, малышка. – Он сдвигается в кресле и, опираясь локтем на подлокотник, проводит большим пальцем по нижней губе.
Было бы очень сексуально, если бы Дмитрий сделал это.
— У тебя нет причин чувствовать себя плохо из-за убийства того, кто хочет убить тебя. Это называется самообороной.
О... верно.
Мои зубы прикусывают нижнюю губу, затем я спрашиваю:
— Ты ассасин, верно?
— Помимо всего прочего, – отвечает он.
— Ты убил много людей?
— Я сбился со счета.
Как будто я недостаточно его боялась.
Я удивлена, что он действительно отвечает на мои вопросы, поэтому продолжаю, пока удача не иссякла.