Слезы небес
Шрифт:
– Был октябрь. Полнолуние после осеннего равноденствия. Светло так, что можно было видеть собственную тень. Набегавшие волны заставляли влажные раковины светиться, словно черные бриллианты. Мы собрали целый рюкзак.
– Это было перед тем, как ты уплыл далеко-далеко?
– За несколько месяцев до того.
– У тебя неплохая память.
– Это была детская невинность.
В какой-то момент диалога Сюзи имела обыкновение бросить эмоциональную бомбу, чем выбивала почву из-под ног собеседника. Ощущение такое, будто у вас с сердца срывали пластырь. Я знал, что так произойдет и сейчас.
– Ты любил
– Я не уверен, что это была любовь, но я очень хорошо помню, что испытывал к ней нечто такое, чего потом очень долго не ощущал.
Разговаривая с парнями, подобными мне, Сюзи любила подвести собеседника к краю, вынуждала заглянуть в бездну, давая воспоминаниям возможность взять верх, а затем разрешала вновь отступить от бездны назад. Таким способом она ставила нас лицом к лицу с тем, что многие из нас предпочли бы забыть навсегда. Но делала это крайне осторожно. Не давила. Знала меру. У каждого из нас было такое место, откуда трудно было вернуться.
Вот и сейчас Сюзи проявила сострадание. Предложила мне передышку.
– Это ведь было так давно.
Я задумался.
– Я до сих пор чувствую запах соленого воздуха, смешанный с запахом ее шампуня.
Сюзи свернула в сторону.
– У вас обоих была любимая песня?
– Мы страшно любили группу «Криденс» [1] .
– Какую-то конкретную песню?
– Да. «Баловень судьбы» [2] .
Сюзи рассмеялась. Но не отпустила меня.
1
Creedence Clearwater Revival (сокращенно CCR, часто Creedence) – американская рок-группа, образовавшаяся в 1967 году и за пять лет существования добившаяся всемирного успеха и признания критиками.
2
«Fortunate Son» (англ.).
– Еще один вопрос.
Я знал, о чем она спросит, еще до того, как она задала свой вопрос.
– Что стало с той девушкой?
Воспоминания вернулись. Я откашлялся.
– Она вышла за другого.
– Сочувствую.
– Возможно, это даже к лучшему. Я был тогда не в лучшей своей форме.
– Ты знал того парня, за которого она вышла?
– Да, конечно. – Ветер сдувал с дороги снег. – Это был мой брат.
Редко кому из собеседников Сюзи удается лишить ее дара речи, но на сегодня мне это удалось.
Она попыталась взять себя в руки. Кресло под ней скрипнуло – похоже, она выпрямилась и в надежде на помощь повернулась к своему продюсеру. Подобно актеру с Бродвея, она ни при каких обстоятельствах не должна была выходить из образа. Тем самым она защищала себя от той боли, которую щедро причиняла своим слушателям. Раздев меня догола, Сюзи сорвала с себя маску и сказала, сказала мне одному:
– Джо-Джо, извини. Я знала, что мне не следует задавать этот вопрос.
И я ее простил.
– Это было давно. И кроме того… мальчишка, с которым она гуляла по пляжу, и мужчина, который вернулся домой, – это как два разных человека.
Почувствовав прежние силы, Сюзи вновь надела маску.
– Сержант?
– Да, мэм.
Она
– Спасибо.
Я рассматривал свою руку, сжимая и разжимая кулак.
– Знай ты мою историю, ты бы так не сказала.
Она усмехнулась.
– Я же не имею в виду то, кем ты был и что делал, когда тебя послали на край света.
Я усмехнулся в ответ.
– Я тоже не это имею в виду.
Голос Сюзи ласкал слух каждого, кто ее слушал.
– Не распускайся, сержант.
Она вновь вернулась к своему обычному дикторскому голосу.
– Это касается всех сержантов, которые когда-то были влюблены но, тем не менее, отправились в армию добровольцами.
Как только зазвучали первые такты песни «Криденс», я дал отбой. Песня вновь перенесла меня на тот пляж, к тем звездам и к прикосновению той нежной и доверчивой руки, которую я держал в своей.
Сколько же времени прошло с тех пор, когда я в последний раз чувствовал себя баловнем судьбы?
Глава 5
Я задремал, но в полночь проснулся, когда рядом с моей кроватью появился Роско. Пес сидел, глядя в окно и навострив уши. Я тоже услышал какой-то шум.
Лежа в темноте, я прислушался. Шум доносился откуда-то издалека. Уши Роско, словно локаторы, были направлены на приоткрытое окно.
Между тем шум послышался снова. На сей раз шерсть на спине пса встала дыбом. Я завязал шнурки на ботинках, натянул куртку и взял рюкзак.
Стоит несколько лет прожить в горах, как у вас входит в привычку всякий раз, выходя из дому, брать с собой рюкзак. В котором есть все необходимое на случай любых непредвиденных обстоятельств: стометровый моток веревки, компас, спасательное одеяло, ракетница, спички, бутановая горелка, нейлоновый шнур, нож, второй нож, теплая шапка, аптечка и десяток других вещей, какие только могут понадобиться.
Минуту мы с псом стояли на крыльце, прислушиваясь. Колючий снег сыпал мне в лицо. Роско прижался ко мне. Здесь в горах слух легко может вас обмануть. Ветер и гранит искажают голоса. Из тьмы до нас донеслось что-то вроде приглушенного крика. Больше похожего на затухающее эхо. Затем он раздался снова.
Громче. И дольше.
Роско стоял неподвижно, глядя на северо-восток в направлении горного хребта над нами. Его мышцы были напряжены, как натянутая пружина. Я легонько потрепал его по голове, и он, взбивая лапами снег, рванул вверх по склону и исчез среди деревьев. Скользя на обледенелой земле, я последовал за ним.
Через четыре минуты он вернулся. И, встав на расстоянии тридцати ярдов от меня, завертелся на одном месте. Когда же я подошел к нему, он снова скрылся среди деревьев. Я трусцой припустил вверх по старой дороге лесорубов, что вела к седловине между двумя горными вершинами высотой шесть тысяч футов каждая. Там у водопада пересекались две туристических тропы. Летом здесь всегда было полно любителей пеших прогулок. Конечно, в водопаде никто никогда не купался. По крайней мере, люди оставались под ледяными струями не дольше нескольких секунд. Даже летом температура не поднималась здесь выше трех градусов. В данный момент она была где-то около нуля. Звук между тем стал ближе. Кто-то из последних сил звал на помощь.