Слезы луны
Шрифт:
— Спасибо. — Дарси накинула кожаную куртку, которую подарила себе на Рождество. — Увидимся у Джуд.
— Я надеюсь, — пробормотала Бренна, недовольная тем, что придется мыть пол в ванной комнате.
Когда Бренна спустилась вниз, паб уже опустел, а Шон заканчивал прибираться на кухне.
— Дарси наняла тебя на уборку?
— Я натащила грязи. — Бренна налила себе чаю. — Я не думала, что это займет столько времени. Не хочу тебя задерживать, если ты что-то наметил на перерыв.
— Ничего особенного. Но я выпил
— Нет, мне хватит чаю.
— Тогда подожди, я налью себе. Если хочешь, остался пудинг.
Бренна не хотела, но была не в силах отказаться от сладкого. Когда Шон вернулся с пинтой «Харпа», она уже удобно устроилась за столом.
— Тим Райли говорит, что завтра потеплеет.
— Обычно он не ошибается.
— Но тепло принесет дожди. — Шон сел за стол напротив нее. — Так что у тебя на уме?
— Сейчас расскажу. — Бренна заранее продумала дюжину разных вариантов и остановилась на самом правдоподобном. — Когда ты ушел сегодня утром, я заглянула в твою гостиную проверить дымоход.
Ложь, конечно, но гордость стоила покаяния на исповеди.
— По-моему, тянет нормально.
— Ага, — согласилась Бренна, пожав плечами. — Только время от времени нужно проверять. В общем, когда я оглянулась, она там стояла. Прямо в дверях гостиной.
— Кто она?
— Красавица Гвен.
— Ты ее видела? — Шон хлопнул кружкой по столу.
— Так же ясно, как тебя сейчас. Она стояла и улыбалась мне очень печально, и… — Бренна не хотела передавать ему слова Гвен, однако понимала, что должна. Маленькая ложь во спасение — это одно, но сплошной обман?
— Что было дальше?
Бренна разозлилась, почувствовав столь редкоедля него нетерпение.
— Я к этому и веду. Она заговорила со мной.
— Заговорила? С тобой? — Шон вскочил из-застола и заметался по кухне. Поскольку и возбуждение ему было несвойственно, Бренна удивленно смотрела на него.
— Шон, да с чего ты завелся?
— Я там живу, верно? Она мне показалась? Заговорила со мной? Ничего подобного. Дождалась, пока ты придешь чинить плиту и возиться с дымоходом, и нате вам, явилась.
— Ну, прости, что твое привидение выбрало меня, только я ведь не напрашивалась. — Бренна отправила в рот полную ложку пудинга.
— Ладно, ладно, не сердись. — Нахмурившись, Шон плюхнулся на стул. — Что она тебе сказала?
Наслаждаясь его нетерпением, Бренна смотрела будто сквозь него и невозмутимо ела пудинг, затем изящно отпила чаю.
— Ой, ты это мне? Или решил наорать на кого-то еще, ни в чем не виноватого?
— Прошу прощения. — Шон улыбнулся во весь рот, прекрасно сознавая неотразимость своей улыбки. — Будь добра, не томи. Что она сказала?
— Ну, раз ты так вежливо просишь… Она сказала: «Его сердце в его песне». Я подумала, что она говорит о своем принце эльфов, но когда я поделилась с мамой, она сказала, что Гвен имела
— Если так, то я не понимаю, что это значит.
— Я понимаю не больше твоего, но хотела спросить, ты не возражаешь, если я буду иногда заходить к тебе?
— Ты и так заходишь, — буркнул Шон.
— Если не хочешь, ты только скажи. — Его замечание неприятно задело ее.
— Я этого не говорил и не имел в виду. Я просто сказал, что ты и так заходишь.
— Я могла бы заходить, когда тебя нет дома, каксегодня. Вдруг она вернется? А я что-нибудь поделала бы для тебя.
— Не нужно придумывать никакой работы. Я всегда тебе рад.
Бренна растаяла от его слов, это были искренние слова, он не кривил душой.
— Я знаю, но я не люблю сидеть без дела. Так что, если ты не возражаешь, я буду иногда заглядывать.
— Ты скажешь мне, если опять ее увидишь?
— Ты будешь первым. — Бренна поднялась, отнесла тарелку и кружку в мойку. — А ты не думаешь… — Она осеклась, покачала головой.
— Что?
— Нет, ничего. Глупости, — ответила она, не оборачиваясь.
Шон подошел к ней, слегка сжал пальцами ее шею. Бренне захотелось выгнуться, замурлыкать, но осмотрительность возобладала.
— Если нельзя быть глупой с другом, тогда с кем же?
— Ну, интересно, неужели любовь может длиться так долго, преодолевая смерть и время.
— Только любовь и может быть вечной.
— Ты когда-нибудь любил?
— Не так сильно, а значит, не любил вовсе.
— Если по-настоящему любит один, но не любитдругой, страшнее и не придумаешь, — вздохнула Бренна, сама удивляясь своей откровенности.
Шон удивился ее словам не меньше. Волнение в своем сердце он принял за сочувствие.
— Бренна, милая, неужели ты в меня влюбилась?
Бренна вздрогнула и сердито уставилась на Шона. А он смотрел на нее с такой… такой чертовой заботой, таким терпением и симпатией, что захотелось разбить в кровь его физиономию. Однако Бренна подавила это желание, оттолкнула Шона и подхватила свой ящик.
— Шон Галлахер, ты и впрямь самый глупый мужчина на свете.
Гордо вскинув голову, она покинула кухню, гремя инструментами.
Покачав головой, Шон вернулся к уборке, размышляя, на кого же запала О'Тул. И почему-то сердце его снова сжалось.
Кто бы он ни был, решил Шон, громко хлопнув дверцей шкафчика, пусть только попробует ее обидеть.
3
Бренна ворвалась в дом Галлахеров в отвратительном настроении. И не постучалась, даже не подумала постучаться. Она без спросу прибегала сюда, сколько себя помнила, как и Дарси — к О'Тулам.
Дом со временем менялся. Всего пять лет назад они с папой переложили пол на кухне, а только в прошлом июне она поклеила комнату Дарси миленькими обоями с рисунком из розовых бутонов.