Слезы луны
Шрифт:
— Мы с отцом поедим рагу. Очень вкусно пахнет. — Бренна нацелилась на черпак, но Шон заступил ей дорогу.
— Пожалуй, я сам положу вам рагу. Если ты думаешь, что отчистилась, то ошибаешься.
— Ладно. И чай. И… мне нужно поговорить с тобой. Позже.
— Почему не сейчас? Мы оба здесь.
— Лучше, когда ты не будешь так занят. Я заскочу в перерыве, если не возражаешь.
Шон поставил на поднос тарелки с рагу и кружки с чаем.
— Ну, ты знаешь, где меня найти.
— Да, конечно. — Бренна взяла поднос и понесла в зал, где в кабинке ее ждал отец.
— А вот и я, пап.
— И пахнет божественно.
Мик О'Тул был невысоким и щуплым, с густойкопной курчавых соломенных волос и живыми сине-зелеными глазами, переменчивыми, как море. Его руки были похожи на руки хирурга, он смеялся, как жизнерадостный ослик, и любил романтичные истории.
Бренна его обожала.
— Хорошо отдохнуть в тепле и уюте, правда, Мэри Бренна?
— Конечно. — Бренна зачерпнула ложкой рагу и осторожно подула, хотя запах был таким аппетитным, что не жалко и язык обжечь.
— А теперь, детка, когда у нас есть радость желудкам, почему бы не рассказать, что тебя тревожит?
Он все видит, подумала Бренна. Иногда это успокаивает, но иногда раздражает.
— Ничего особенного, пап. Помнишь, ты рассказывал, что с тобой случилось в молодости, когда умерла твоя бабушка?
— Разумеется. Я как раз был в «Пабе Галлахеров». Хозяйничал здесь отец Эйдана — еще до того, как уехал с женой в Америку. А ты была лишь желаниемв моем сердце и улыбкой в глазах твоей матери. Я работал на кухне, там, где сейчас юный Шон. У Галлахеров раковина текла, вот они меня и позвали. — Мик умолк, распробовал рагу, промокнул рот салфеткой, как требовала Молли, помешанная на хороших манерах. — Я возился под раковиной, сидя на полу, но почему-то вдруг взглянул вверх и увидел бабушку в цветастом платье и белом фартуке. Она улыбнулась мне, но, когда я попытался заговорить с ней, покачала головой, а потом взмахнула рукой и исчезла. И я сразу понял, что она умерла, и это ее душа пришла ко мне попрощаться. Ведь я был ее любимчиком.
— Я не хотела тебя расстраивать, — прошептала Бренна.
— Ничего. — Мик вздохнул. — Она была чудесной женщиной и прожила хорошую, долгую жизнь. А нам, живым, остается грустить по тем, кого уже нет.
Бренна вспомнила конец истории. Бросив работу, папа побежал в маленький домик, где жила его бабушка, овдовевшая за два года до того, и нашел ее на кухне. Бабушка сидела за столом. В цветастом платье и белом фартуке. Она умерла тихо и мирно.
— А иногда, — осторожно произнесла Бренна, — грустят умершие. Сегодня утром в коттедже на Эльфийском холме я видела Красавицу Гвен.
Мик придвинулся поближе к дочери.
— Бедняжка, — произнес он, когда Бренна закончила рассказ. — Тоскливо так долго ждать, когда от тебя ничего не зависит.
— Некоторых ожидание не беспокоит. — Бренна оглянулась на Шона, появившегося в зале с полным подносом. — Я хочу рассказать это Шону, когда народ схлынет. У Дарси в комнате барахлит одна из розеток. Я посмотрю ее после ланча, а потом поговорю с Шоном, если у тебя нет для меня дел на сегодня.
Мик пожал плечами.
— Сегодня, завтра. Работа никуда не убежит. Я как раз собирался в отель узнать, надумали ли они, какой номер пойдет в ремонт следующим. — Мик подмигнул дочери. — До конца зимы
— И ты сможешь проверять, правда ли Мэри Кейт весь день стучит в офисе на компьютере.
Мик застенчиво ухмыльнулся.
— Я бы не назвал это проверкой. Но я рад, что, закончив университет, девочка решила поработать рядом с домом, хотя, думаю, очень скоро она найдет работу получше в Дублине или Уотерфорд-сити. Мои птенчики покидают гнездо.
— Но я же с тобой. И Эллис Мей еще маленькая.
— Да, но я скучаю по тем дням, когда все пять моих девочек то и дело на меня натыкались. А теперь Морин замужняя женщина, Пэтти весной выходит замуж. Не представляю, что буду делать, детка, когда ты найдешь своего мужчину и уйдешь от меня.
— Никуда ты, папуля, от меня не денешься. — Доев рагу, Бренна откинулась на спинку стула, скрестила обутые в тяжелые ботинки ноги. — Мужчины не теряют голову или сердце из-за таких женщин, как я.
— Правильный мужчина потеряет.
Бренна с трудом удержалась, чтобы не посмотреть в сторону кухни.
— Я не сгораю от нетерпения. — Она взглянула на отца и улыбнулась. — Мы же с тобой партнеры. Поэтому, найдется такой мужчина или нет, «О'Тул и О'Тул» навсегда.
«Другого мне и не надо, — думала Бренна, — отмываясь от сажи в ванной комнате Дарси. У меня есть любимая работа и свобода. Я могу делать что угодно, и ходить, куда угодно. Какая женщина, прикованная к мужчине, может этим похвастаться?
Никто не выгонит меня из дома, пока я сама не захочу уйти. У меня полно родных и друзей. Пусть Морин и Пэтти кудахчут над своими мужьями, а Мэри Кейт сидит в своем офисе. Это их выбор, а мне не нужно ничего, кроме моих инструментов и грузовичка. И все было бы отлично, если бы не страсть к Шону Галлахеру… от нее одни разочарования и тревоги. Дай бог, со временем это пройдет». Прекрасно зная Дарси, Бренна тщательно отскребла раковину, а руки и лицо вытерла чистыми тряпками из своего инструментального ящика. Не хватало еще испачкать крохотные вышитые полотен-чики Дарси! И зачем было тратиться на них, как будто кто-то посмеет ими вытереться.
Жизнь была бы намного проще, если бы все покупали черные полотенца. И никаких визгов и проклятий, когда беленькие пушистые лоскутки покрываются грязными пятнами и разводами.
За несколько минут Бренна заменила сломанную розетку новенькой и уже заканчивала работу, когда в гостиную влетела Дарси.
— Наконец-то. Она меня жутко раздражала, — вместо благодарности объявила Дарси, высыпаячаевые в свой «кувшин желаний». — Да, Эйдан просил сказать тебе, что они с Джуд хотят переделать комнату Шона в детскую. Я сейчас к Джуд. Если хочешь, пойдем вместе, узнаем, что она задумала.
— Мне сначала нужно кое-что сделать, но скажи ей, что я скоро загляну.
— О, Бренна, черт тебя побери! Ты наследила в ванной.
Поморщившись, Бренна поспешно докрутила шурупы.
— Прости, Дарси, зато я вымыла раковину.
— Тогда с тем же успехом вымоешь пол. Я не собираюсь подтирать за тобой. Какого черта ты не отмылась в туалете в пабе? Там на этой неделе убирает Шон.
— Ну, не подумала. Хватит ругаться. Я подотру пол перед уходом, а ты можешь принимать работу.