Слёзы Лимба
Шрифт:
— Она что-то знала, — прошептал Джордж. — И тот, кто это сделал, боялся этого.
— Пока рано что-либо говорить, — похлопал его по плечу тот. — Тебе надо отдохнуть. Ты и так слишком много сделал за эту ночь.
— Я не смог ее уберечь, Себ, — к глазам Джорджа подступили слезы. — Если она мертва, я никогда себе этого не прощу.
— Ты не виноват, дружище. Ты бы не смог ничего сделать.
— Как он смог уйти? В спальне больше нет ни окон, ни дверей. Она не могла просто так испариться.
— В шкафу нашли дверь.
— Что?
— Ее хорошо замуровали. И сделали это совсем недавно. За дверью находится лестница, ведущая на чердак.
— Я
— Пожалуйста, друг мой. Только вряд ли ты там что-нибудь найдешь. Мы все осмотрели. Там никаких следов крови нет, даже следов обуви. Повсюду толстый слой пыли. Вряд ли там кто-то был за последние лет десять. Но есть одна интересная деталь.
— Какая?
— Мы нашли на чердаке пианино. Точную копию того, что находится на чердаке психиатрической больницы. Вряд ли это совпадение случайное.
— Ты прав.
— Татьяну пока считают пропавшей без вести, и ее фото уже рассылают по всем полицейским участкам города. Если похититель и смог сбежать через чердак и каким-то чудесным образом замести следы, то он пока не в состоянии далеко уйти.
— Сэр! — из спальни послышался испуганный крик одного из криминалистов. — Смотрите!
Себастьян и Джордж испуганно переглянулись и вбежали в спальню, увидев в ней до смерти напуганных людей.
На месте, где до этого все было залито кровью, теперь виднелись странные желтоватые пятна, разрастающиеся с легким шипением.
— Такое ощущение, что это вовсе не кровь, а очень едкая кислота. Она даже полностью прожгла кровать.
— Вы взяли образцы?
— Да. Я сейчас отвезу их в нашу лабораторию.
— Хорошо. Сделайте анализ как можно скорее, — кивнул криминалисту Себастьян и подошел к стене, которую теперь усеивали глубокие дыры, словно невидимое существо вгрызлось в камень и откусывало от него куски, будто это было обычное печенье.
— Татьяна предполагает, что органы могли исчезнуть из-за какой-то кислоты, но я опроверг ее версию. Теперь думаю, что был не прав, — с испугом разглядывал спальню Джордж. — Странно. Стены пахнут чем-то мятным.
— Такой запах я встретил в той психбольнице. Особенно четко его можно было уловить в комнате нашего доктора. Вряд ли это кислота, это что-то более сложное. Кислота начинает вступать в реакцию мгновенно, это же вещество будто выжидало время. Надеюсь, анализ хоть что-то прояснит. Я уже устал от отсутствия улик.
— Но мы теперь знаем только одно. Татьяна жива, — в глазах Джорджа блеснула надежда, и она была такой яркой, что быстро передалась Себастьяну.
— Этот факт — единственная приятная новость за эту ночь, — обреченно вздохнул Себастьян, скрестив руки на груди. — Знаешь, тебе следует поехать домой и отдохнуть. Выглядишь паршиво.
— Вряд ли я смогу уснуть.
— Сэр! — в спальню вбежал полицейский и испуганно посмотрел на мужчин.
— Что опять такое? — с долей раздраженности спросил Себастьян.
— Только что позвонили из участка… Тело Доктора Ломана исчезло.
Эрван понял, что окончательно лишился возможности подсчитывать количество прошедших дней, даже часов, минут. В этом странном безлюдном месте все замерло, оказалось в некоем вакууме, где даже движение ветра кажется каким-то ленивым и несущественным. Каждый новый день начинался с одной и той же ноты, события будто отматывались назад, заставляя Эрвана переживать их снова и снова. Но молодой человек к этому уже более-менее привык и перестал замечать
Поначалу он надеялся понять, каким образом оказался здесь, что послужило этому причиной. Но чем дольше он об этом размышлял, тем сильнее приходилось воспринимать этот мир таким, каким он есть.
Каждая ночь начиналась со странных звуков, которые принадлежали невидимым существам, занимающимся какими-то бытовыми делами: они порой громко ходили, по-ребячьи бегали, что-то пытались сколотить или внезапно начинали переставлять мебель на верхних этажах. Эрван поначалу боялся всего этого до смерти, но постепенно посмелел и даже поднимался на верхние этажи, надеясь увидеть тех, кто создает этот шум, но едва он это делал, как неспящие жильцы этого дома исчезали, и вновь наступала тишина. Поэтому Эрван старался им не мешать, жить с ними по соседству, ведь те не причиняли ему никакого вреда и не давали скучать по ночам, которые были очень длинными и утомительными. И юноша даже перестал их бояться, так как считал, что те боятся его куда больше, отчего становилось даже спокойнее на душе.
Через пару дней Эрван облазил весь особняк, засунув свою голову в каждую щель и в каждый угол, надеясь отыскать там то, что поможет ему хотя бы немного понять происходящее, но ничего, кроме пыли, там не было обнаружено. Судя по обстановке каждой комнаты, здесь когда-то давно жила состоятельная семья блестящего врача, о чем говорили медицинские папки, бумаги, странное оборудование и различные лекарства. Все это добро страшно сильно отсырело и пришло в полную негодность, но сохраняло свою некую величественность и непонятную очаровательность, ведь им когда-то дозволялось участвовать в спасении людских жизней, чем те сильно гордятся.
Эрван перестал чувствовать голод, это чувство навсегда покинуло его тело, что было самым приятным из всего, что произошло с ним за последнее время. Лишь тело нуждалось в принятии ванны, хотя мытье в холодной воде не доставляло никакого удовольствия, но эта блестящая в лучах солнца комната, отделанная белым кафелем, стала для молодого человека родной, ведь именно с нее началось его странное знакомство с этим домом. В здании не было неприятных запахов, лишь легкий мятный аромат, соседствующий рядом со скрипом половиц и дрожью старых уставших стен. Большинство комнат находилось в весьма плачевном состоянии: упавшие деревянные колонны, оплетенные завядшим плющом, под обломками которых погребены куски сгнившей мебели, в которых прослеживаются очертания мягких диванов, платяных шкафов и источников света; окна в большинстве случаев были разбиты, а их осколки разбросаны повсюду, норовя пронзить пятку какого-нибудь зеваки, стены усеяли сеточки трещин, обхватывающие с каждым днем все больше и больше пространства, нарушая целостность всего здания, начиная свой путь на дощатых полах и заканчивая на необъятных сводах.
Здесь также обитало приличное количество различных домашних насекомых, которые нашли себе уютное жилище в посуде и пробирках из-под лекарств. Они были вполне довольны жизнью и своим умиротворенным движением подбадривали Эрвана и помогали тому не думать о плохом. Юношу в последнее время все чаще стали посещать суицидальные мысли, от которых было сложно избавиться. Ему было интересно, что станет с ним, если он умрет здесь, куда его занесет после этого? Но пока Эрвану не хотелось выяснять это, а было лишь желание как можно ближе познакомиться с окружающим его миром.