Слеза Василиска
Шрифт:
Я шел вперед и думал. Старый диван… Если опуститься до лёгкого сумасшествия и принять за реальность то, что произошло в морге, то надо думать, что Жанна послала меня за помощью к Василию, с которым её когда-то что-то там связывало. Интересно, почему он потом превратился в такого неприятного человека? Кстати, я так и не узнал, что именно между ними было.
Дойдя до сторожки, я поднялся по ступеням на высокое крыльцо и постучался в дверь. Спустя пару минут она распахнулась настежь, и на меня пахнуло терпким запахом специй и табачного
– Чего надо? – недружелюбно спросил он.
Вблизи его татуировки выглядели жутковато.
– Пусти внутрь, руки уже не чувствуют, – буркнул я вместо приветствия.
Меня разозлило, что он сделал вид, будто не узнал меня. А его, судя по всему, разозлил мой тон. Или мой вид?
– Ты кто такой? Чего припёрся? – закричал он.
Еще чуть-чуть, и мужик бросился бы на меня с кулаками. Он уже сжал их до противного хруста. Ветер снова пронзил меня тысячами ледяных стрел, и я закричал ему в лицо:
– Пусти! Я от Жанны!
Он напрягся и взволнованно спросил:
– Что случилось с Жанной? Где она?
– В морге, – выпалил я.
Мужик как-то резко сник, опустил плечи и вошёл в жарко натопленную сторожку. Он не пригласил меня войти, но я все равно прошёл следом за ним. Очки сразу же запотели, пришлось снять их.
– Ты сам кто такой? – прохрипел он, когда я прислонил застывшие руки к теплой печи.
– Я ее парень. Ты не помнишь что ли – мы недели две назад диван тебе вместе с ней привозили.
– Я на тебя и не смотрел, больно ты мне нужен! – тихо ответил он и опустился на стул.
Его ответ разозлил меня еще больше. Живет, как бомж, а строит из себя… Я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
– Давай хоть познакомимся, что ли? Я Антон. А ты, кажется, Василий?
Он презрительно взглянул на меня и мрачно произнес:
– Василиск!
– Василиск? Ну и имечко у тебя! Ты что сам его придумал? – усмехнулся я.
Он помолчал несколько секунд, а потом резко вскочил со стула и ударил меня кулаком в челюсть.
– Смейся над собой, а не над другими! – рявкнул он мне в лицо.
– Да ты в конец чокнутый! – воскликнул я, – Зря я только пришел сюда!
Я развернулся и уже хотел выйти из сторожки, но Василиск схватил меня за грудки, резким движением приподнял над полом и закружил по маленькой комнатушке.
– Отпусти меня, псих! – закричал я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Он резко отпустил меня, и я, не удержав равновения, с грохотом повалился на пол. Куртка зацепилась обо что-то острое, и ткань с треском порвалась.
– Говори, откуда знаешь, что Жанна мертва? Кто тебе сообщил, что она в морге? – закричал мужик, склонившись надо мной.
– Никто. Я работаю там. Её привезли в мою смену, нашли мертвой на улице. Вот только… С ее телом все очень странно.
– То есть… Ты видел её? Ты сам лично убедился в том,
Я заметил, что у Василиска подрагивают руки.
– Да. То есть нет. То есть вначале да, а теперь… Теперь мне кажется я схожу с ума, потому что…
Голос мой прозвучал хрипло и неуверенно, в горле пересохло от выпитой накануне водки. Я с трудом подбирал слова, мялся и смотрел в потолок, как пятиклассник, вызванный к доске строгим учителем.
– Да говори уже, иначе я тебе сейчас врежу так, что мало не покажется!
Василиск толкнул стул, он с грохотом упал на пол, я вздрогнул и заговорил – быстро, сбивчиво.
– Она как будто не умерла. Мне кажется, что она с самого начала, как попала в морг, подаёт мне какие-то знаки. Её тело не костенеет, не разлагается, оно постоянно бьётся в судорогах. Жанна мертва по всем признакам, но ее тело… Оно не похоже на труп. И потом эта сестра, похожая на нее, как две капли воды. С этой своей жуткой историей про вампиров. А сегодня вообще произошло такое, о чем мне, санитару морга, и говорить-то сложно. На соседней каталке лежал труп, который я сам лично готовил к похоронам. Так вот, этот труп вдруг встал и сказал, что мне нужно идти к тебе за помощью.
От волнения и от жара печи мои щеки зажгло огнем. Я прошелся по сторожке туда и обратно.
– Мужик, или как там тебя… Василиск… Только не сочти меня сумасшедшим…
Он не дал договорить. Надев меховой тулуп и шапку-ушанку, он резким движением распахнул двери сторожки.
– Пошли, – тихо сказал он, обернувшись ко мне.
Лицо его было бледным и суровым. Я замешкался на пороге.
– Слушай, ты, может, сначала объяснишь мне, что вообще происходит?
– Потом! Все потом! А теперь пошли быстрее! – воскликнул он и потянул меня за рукав куртки.
– Куда? – опешил я.
– В морг!
***
Петрович спал на диване. Из его открытого рта вырывался жуткий, свистящий звук, больше похожий на предсмертные хрипы, чем на храп. Я разбудил его и, поблагодарив, отправил домой. Видно после стольких день пьянства голова у старика была совсем чугунная, потому что он не обратил внимания на Василиска, стоящего у стены, будто его здесь и не было.
– До завтра, Антоша. Завтра надо как-то уже добраться до этой бабенки в холодильнике. А то пока я спал, мне все мерещилось, что она там стучится.
Петрович засмеялся, и в глазах его блеснули слезы.
– Не обращай внимания. Это уже все, конец, это уже наступающая “белочка”, – он утерся кулаком и взглянул мне в лицо, – Хочешь совет, Антошка?
Я автоматически кивнул. Мне вдруг стало жаль этого одинокого старика.
– Не пей. Даже не смотри в сторону водки.
Губы у Петровича сжались в одну тонкую полоску. Он взял мою руку и потряс ее.
– Все мы, алкоголики, приходим к водке разными путями. Но заканчиваем все одинаково. Одинаково плохо. Так что не пей, Антоша.