Слеза чемпионки
Шрифт:
Потом у меня дома группа детей стала заниматься английским языком. Дочка Оли Морозовой Катя, мой Сашка, сын моей подруги, с которой мы вместе лежали в роддоме, тоже Саша, — в общем, пятеро детей. Я тогда себе придумала отговорку, что ребенок спортсменов выдающимся умом похвастаться не может. Так как занятия проходили у нас дома, Сашка все время выкидывал разнообразные фокусы. Один раз вышел на занятие в горнолыжном шлеме. Хоть как-то привлечь к себе внимание, не знаниями, так поведением. Как-то выделиться среди этой группы в пять человек. Это у него всегда получалось замечательно, он ужасно смешной.
Маленьким был трусливым. Не дай бог, до крови поцарапается. Врачей боялся панически. Парикмахерская недалеко, на Гоголевском бульваре.
Мне до сих пор больно вспоминать, что когда начались семейные неурядицы, они на нем слишком сильно сказывались. Наши с Зайцевым взаимоотношения, развод, появление другого мужчины в доме, Алена. Саша все эти изменения сильно переживал.
Зайцев его обожал. И глупость многих его поступков диктовалась не желанием сделать мне больно, а тем, что он считал, что его сын обижен.
По характеру Сашка добродушный. Если ему давали какие-то деньжата, он тут же их тратил. Причем не на себя, а на всех друзей, которые оказывались рядом. У Аленки всегда денежки водились, и она их, как мышка-норушка, куда-то обязательно прятала. Мы спустились с нашей горы в Лос-Анджелес покупать всем подарки к Рождеству. Стою, разглядываю на витрине жемчуг, который мне понравился: кольцо и серьги. Сашка мне говорит: «Мам, нравится — покупай». Я говорю: «Шура, мне денег не хватает». Он вытащил все свои деньжата. Я говорю: «Зайчик, ну все равно не хватает». Он так глянул на Алену. А у нее на животике сумочка была с денежками. Он говорит: «Алена, давай деньги!» Она уточняет: «А сколько не хватает?» Она сначала все-таки выясняла.
Когда мы с Миньковским разошлись, я очень боялась: какие будут отношения у детей? Поскольку у них разные отцы, а у отцов разные финансовые возможности. А вышло так, что Аленка, если ей что-то бабушка или отец покупали, требовала, чтобы на такую же сумму купили и подарки Сашке. Саша же вырос совершенным бессребреником, и отношение к деньгам у него близко к равнодушному.
Он очень нелегко свыкался с Миньковским. Самым ужасным для меня было время, когда мы с Миньковским уже договорились, что разъезжаемся, но не расходимся, а будем оформлять только раздельное проживание (есть такая юридическая форма развода в Америке). Буквально два или три дня прошло после нашего разговора, я еду с Сашкой, везу его на хоккей. И он мне в машине говорит: «Мама, может мне уже Леню называть папой?» Я чуть в столб не врезалась. Я начала объяснять: Саша, отец у человека только один, еще много людей встретится в жизни, кто тебе поможет.
Сашка на весь наш период «деления» Алены встал не на мою защиту, а на защиту сестры. Когда мы ехали в суд, он взял ее за руку и с ней вместе все время сидел. Не пошел в этот день ни в школу, ни на тренировку. Даже когда в суде появился Миньковский, он все равно от Алены не отходил ни на шаг. У него есть понятие — старший брат. Они маленькими очень дружили и дружат по сей день. Алена покрывала брата во всех его проделках.
Однажды я заметила, Сашка начал шепелявить. «Саша, что случилось?» И тут я выясняю, что в один из моих отъездов он язык проколол. Пирсинг. Я спрашиваю: «Саша, это что, девочкам больше нравится или мясо вкусное?» Так шутками вернула его в нормальное состояние. Причем Алена стояла насмерть, брата не выдавала, а она, естественно, была посвящена во все события. Не выдает его ни за что, даже сейчас. В следующий раз смотрю, у него громадный лейкопластырь на руке. Я: «Что это?» — «Да ударили на хоккее,
Он всегда свою комнату очень оберегал. Даже когда мы в большой дом въехали, первым делом он перед входом в свою комнату написал: «If you name Alena, don't come in» («Если тебя зовут Алена, не входи»). Пару раз я их растаскивала, когда она к нему лезла, Сашка буквально ее головой в унитаз засовывал. Причем один раз это случилось после того, как я ей помыла голову. А для нее Сашина компания, где все мальчишки Сашкиного возраста или чуть постарше, предел мечтаний. Семь лет разницы! Она за ними как хвост моталась, а они на нее ноль внимания.
Я ему купила машину в шестнадцать лет, себе так машину не выбирала, джип «Wrangler»! Мне самой когда-то очень хотелось такую. Он сделал усиленные колонки, ездил вокруг нашего озера и гремел по берегам Цоем и Высоцким. Народ американский не понимал, в чем дело. Лихой, шкодливый, но закрытый при всей своей доброте. Многое я узнавала потом, когда событие уже прошло. Раз он на машине перевернулся. Мне на каток звонят, представляются: шериф такой-то, округ такой-то. Оказывается, Сашка гонял по объездной дороге. Хотел сократить путь, а там галька. Машина тяжелая, «Ram 3000», грузовичок. Ему все время хотелось такую, с кузовом, в нее удобно сумки хоккейные бросать. Дерево задержало машину, и это его спасло.
Хоккеем он занимался серьезно. Играл в школе и в колледже. Благодаря тому что он входил в команду, ему дали, по сути, бесплатное образование. В южной части Калифорнии в своей возрастной группе они аж третье место заняли. Для меня это как первенство жэков города Лос-Анджелеса. Но благодаря хоккею Саша сошелся с ребятами, хоккей дал ему настоящих друзей.
Конечно, у меня с детьми по большому счету получилась настоящая трагедия. Они пока этого не понимают. Я же целые дни работала, и они во многом были предоставлены самим себе. Мы стали терять общий язык — это почти у всех родителей и детей происходит, — мы стали терять язык в прямом смысле слова. Алена же у нас англоязычная, она в Америку попала маленьким ребенком, ее русский оставляет желать лучшего. Причем, что странно, у Алены переход с одного языка на другой идет логично и нормально. У Саши не так, у него существует отдельно английский, отдельно русский. Когда я говорю: «Саша, как это будет по-русски?» Он на меня долго смотрит и говорит: «Не знаю, возьми словарь». Я сначала решила, что он просто ленится или подшучивает надо мной. Ничего подобного.
В школе он, конечно, учился плохо. Я не могла его ни контролировать, ни проверять. Только все время поражалась, почему, по его словам, им никаких заданий не дают. Алена, наоборот, все время была занята уроками.
В первом классе, когда я разговаривала с его учительницей, она мне сказала: «Ира, когда я увидела, что он через две парты списывает, поняла — учиться будет». Я так понимаю, что половину тестов в Америке он тоже списывал, поскольку оценки у него в итоге получились вполне приличные. Он умудрялся как-то выкручиваться.
В Москве он учился в Строгановке. Процесс затянулся, потому что там до диплома пять лет, а он после двенадцатилетней школы в Америке еще два года отучился в колледже. Когда вернулся, то за год экстерном закончил российскую школу и много занимался рисованием. В первый год не поступил. Потерял много времени. Но в 2007 году защитил диплом.
Он художник по керамике — это нелегкий хлеб. Изначально я была против, считала, что сначала необходимо получить нормальную специальность, а творчество оставить как хобби. Но он в керамике нашел для себя отдушину. Я не знаю, откуда у него художественные способности, тем более — почему он выбрал керамику. Впрочем, в любой американской школе есть обязательные занятия керамикой, и есть специальные мастерские, есть печи для ее обжига. Американцы в школах достаточно много внимания уделяют обучению различным ремеслам.