Слесарь и сочинительница
Шрифт:
А на следующий день меня ожидал еще один удар. Карина выложила нашу книгу без моего имени. То есть не как соавторы. А будто она одна ее писала. Я сначала не поняла, что она просто решила меня бросить. Описываю ей свое недоумение и вопросы, а Карина отвечает, дескать, моя фамилия испортит ей имидж и лучше будет, если книгу увидят с одним автором. А деньгами за подписку обещала поделиться, «я же честная»! У меня резко заболела голова и опять плакать захотелось. Вот за что она так со мной?
Я начала перечитывать нашу книгу у нее на страничке – история обещала быть веселой, игривой, очень откровенной и даже ни капли не пошлой, Благодаря мне. Уже в первый день выкладки первые сорок страниц забрали четыреста библиотек, и много
Хотела написать возмущенный пост, но передумала, просто не было сил. Вместо жалобных воплей в блогах я удалила Карину из друзей ВК, отписалась от нее на сайте, потом поняла, что не могу больше смотреть на экран без слез - выключила ноутбук.
Лежала на Сашкиной кровати и плакала в темноте. За окном, кажется, снова идет дождь. Последняя неделя августа. Впереди осень. Осень я люблю. И еще люблю Сашку. Когда он приедет, я так прямо ему и скажу. Повисну у него на шее и скажу, что «я могу тебя очень ждать, верно-верно и долго-долго…». Неважно, что он решит – ездить вахтой или найти работу здесь, я хочу быть с ним и это самое главное. И ребенка тоже хочу, мне ведь, и правда, уже пора. А Саша будет отличным папой, строгим и ответственным. От этих мыслей я еще больше плакала, но уже не так было грустно, даже наоборот, в душе что-то начинало просыпаться, какое-то необыкновенное ощущение, предчувствие праздника. Волнение и восторг! Меня эмоции просто переполняли, я уже грустить не могла, села на кровати и представила, как мы идем по городу и держим за обе ручки нашего сыночка. Или дочку. Саша сказал, что не важно, кто будет, совершенно не важно.
А книжки – это, конечно, хорошо, но я пожалуй напишу своим читателям, что на какое-то время ухожу в творческий отпуск, обдумывать новую историю. Вот так нейтрально напишу. Может и правда, будет у меня еще история, может кто-то ее дождется.
Два дня я не открывала ноутбук, два дня я летала, будто на крыльях. Чувствовала себя свободной, легкой и ожидание предстоящей встречи было волнующим и приятным. Пыталась дозвониться до Саши, но он заранее предупредил, что связь там плохая и он сам позвонит, когда появится такая возможность. Так и случилось через две недели…
– Яна, ты только тихо сиди, не переживай, я сейчас лежу в больничке на Новозаполярном.
– Саша, что случилось?
– Да тросом меня зацепило малехо. Помбур ручку газового ключа дернул не вовремя, а я стоял на пути, меня отбросило к стенке. Короче, потом трещину в ребре нашли и сотрясение мозга. Могло хуже быть. Повезло еще. Я думаю, Яна, это знак. Севера измену не прощают. Я оттуда слился уже раз, видать, обратно не приняли. Понял, короче, что надо завязывать.
– Саша, я к тебе приеду! Скажи только куда.
– Да зачем приезжать-то? Меня завтра выписывают, билет мне уже мастер взял, скоро дома буду, Солнце мое! Готовь магарыч, хотя мне пить нельзя, я таблетки глотаю, чтобы голова встала на место. Ты же меня, чокнутого, любить не будешь.
– Может, буду…
– Ага! Приеду - поговорим.
– Ты скажи, когда тебя встретить! Саша… Саша… пропадаешь опять…
Глава 12. Девятая неделя.
Саша
Обратно на самолете летел. Начальник подсуетился, оплатили мне билет и полностью за месяц рассчитались. Я все понимаю, им неприятности не нужны, у меня же производственная травма, можно было судиться. Но я не стал кипиш поднимать, оно мне не надо. И так хорошо откупились, я не в претензии. Виноватых нет, Коляна подставлять я не буду, с любым на буровой так случиться могло. У нас бывали случаи и похуже.
А здесь я просто отскочить не успел. Шло свинчивание обсадной колонны 324. Вдруг закусило резьбу, кабель-дублер на моментомере
Отнесло меня через будку бурильщика и впечатало в стену возле лебедки. Это я четыре метра пролетел. Встал даже сам, народ сбежался, щупают меня, вроде жив, кости целы. «Дышать можешь? – Молоток!» А у меня голова гудит, я ниче понять не могу. Но вроде оклемался немного, даже хотел работу продолжать, а потом чувствую, что-то не то. Бок вдруг резко прихватило, вдохнуть не могу, боль адская. Вполсилы дышал, аж самому страшно, и в ушах булькает, будто воду налили, и тошнить стало потом. Ну, вызвали вертолет, увезли в поселок, там медцентр у них современный. Отлежался два дня, начальнику ситуацию обсказал, что надо прощаться, не получилось у меня снова встать в строй. Надо домой, на печку. К любимой девушке под бочок. Яне позвонил, сперва хотел напугать, что я весь переломанный, а потом думаю – нафига врать-то, че я пацан. Через полчаса посадка, я ей сказал дома меня ждать, в аэропорт не мотаться. Тачку возьму и приеду сам. Хочу еще розы ей купить. Красные. Она вроде любит.
Яна
Он открыл двери своим ключом. У меня сердце забилось и слезы опять. Я к нему подбегаю, а у него в руках большая красная роза. Тут я совсем разревелась. Мог бы цветы и не покупать, ему же точно не до этого сейчас, он с дороги и еще болеет. Розу унесла в кухню, вернулась в коридор, помогала ему снимать куртку. Саша молчит и так странно смотрит на меня, а я все почему-то плачу. Мне его так жалко, так жалко, просто нет слов.
Потом обнялись и долго стояли в коридоре, ничего даже не говоря. Он меня целовал в макушку и лоб, и все время был очень серьезный. Потом я его повела кормить, розу в воду поставила. Саша ел мало, хотя я столько всего вкусного приготовила, все, что он любит, и рыбный пирог и борщ. А дальше мы прошли в зал, и он прилег на диван, у него правый бок еще сильно ныл, надо было выпить таблетки.
И еще оказалось, что у нас нет презервативов, но я не пошла в аптеку, просто не пошла и все, спросила, может обойдемся без них. Саша заулыбался в первый раз за весь вечер и сказал, что давно готов. У него сразу же все прошло и как-то особенно хорошо получилось, будто в первый раз, или потому что сейчас без всяких специальных штучек, я его иначе чувствовала, было необыкновенно приятно.
Вдруг поняла, что я его люблю. Именно сейчас поняла. Может, завтра по-другому будет, и еще много всяких мыслей и чувств. Но сейчас, когда мы вместе лежали, и я гладила его по лицу, поняла, что жить без него не могу и все сама для него сделаю, что в моих силах. А Саша вдруг придумал, что нам пожениться надо, это совсем ни к чему. Вот если все же будет ребенок, тогда другой разговор. Зачем сейчас это обсуждать. Он наверно думал, что все девушки мечтают услышать эти слова, они льстят, конечно, но счастья-то семейного не гарантируют. Мы решили не загадывать, поживем и решим.
Вечером мама позвонила, она беспокоится, все ли в порядке у меня. Саша попросил телефон и вдруг назвал ее тещей, а пока она это обдумывала, заявил, что мы скоро ей внука сообразим, пусть готовит пеленки. Так прямо и сказал: «Готовь пеленки, дорогая теща!»
Я выхватила у него трубку и попыталась маму успокоить, но она как-то нормально новость перенесла, стоически даже. И почему-то мне показалось, что она совсем не против стать бабушкой. Намекнула, что хочет завтра приехать к нам с «баночками». Они с Михалычем наварили лечо и баклажановую икру, я ее просто обожаю. Конечно, я разрешила, договорились на обед. Завтра суббота – выходной.