Слепые жернова

Куксон Кэтрин

— Осталось всего десять минут. Я подожду за дверью.

В три минуты второго с этажа, где располагалось хозяйское жилище, спустилась миссис Бентон. Сара, заталкивая пустые коробки в угол подсобки, взволнованно произнесла:

— Мне надо кое-что купить. Если не возражаете, я пообедаю сандвичами в парке.

Сара ощутила на себе взгляд хозяйки. Миссис Бентон не любила сама обслуживать покупателей. Сара полагала, что, будучи владелицей магазина, она считает это ниже своего достоинства. Редко бывало так, чтобы миссис Бентон выстояла за прилавком целый час, отводившийся ее продавщице

на обеденный перерыв. Чаще всего уже в четверть второго она появлялась в подсобке со словами: «Там пусто. Поднимусь-ка я наверх. Если кто-нибудь появится, вызови меня». Сара никогда ее не вызывала — она дорожила своим местом. Редкие девушки зарабатывали по 18 шиллингов 6 пенсов в неделю, не марая рук. Конечно, двенадцатичасовой рабочий день — это не сахар, но Сара не роптала.

Даже не глядя на хозяйку, она знала, что та недовольна. Свидетельством недовольства миссис Бентон всегда было молчание. Сара набросила пальто, нахлобучила шляпку и, пискнув: «Я ненадолго», — шмыгнула в заднюю дверь.

Она семенила, опустив голову, и не замедлила шага, когда ее нагнал Дэвид. Она знай себе спешила к приморскому парку.

— Не надо так!

Он уже шел рядом, наклоняясь к ее уху.

— А как надо?

В ее еле слышном вопросе уже заключался ответ.

Они молча шли рядом, пока не показалась пустая парковая скамья. В этот час в парке было почти безлюдно. Сара нарушила молчание первой. С опущенной головой, уставясь на свои сцепленные пальцы, она выдавила:

— Простите…

— Посмотрите же на меня, Сара!

Он схватил ее за руки и стал настойчиво тянуть их к себе, чтобы принудить ее поднять голову, однако она упиралась. Тогда он сказал:

— Я много лет наблюдал за вами. В первый же вечер, когда я подошел к вашей витрине, я принял решение жениться на вас. Единственное, что мешало мне сделать предложение, — моя застенчивость. Ждать помощи от вас не приходилось.

— Не надо, не надо! — Из-под ее сомкнутых век бежали слезы.

— Сара, Сара! — Он прижал ее руку к своей груди. — Дорогая, любимая! Сара, дорогая, перестаньте! — Он нашел платок и ласково вытер ей лицо, бормоча: — Перестаньте, Сара, дорогая, перестаньте…

— Он… Он сказал, что вы были… ошарашены. Что он преподнес вам… хороший сюрприз… — Теперь она частила, торопясь избавиться от этих неимоверно тяжких слов.

— Кто все это наговорил? Ваш отец?

— Да.

— Да, я был ошарашен — его видом и тем, как он все это изобразил. Но я сразу ответил, что собираюсь на вас жениться. Так прямо и сказал. — Он потянул Сару за руку. — Поверьте, Сара, именно так!

— Там еще была ваша мать…

— Да, была. Пришла, услышав голоса.

Еще ниже опустив голову, она спросила:

— Он устроил скандал?

— Вовсе нет! — уверенно ответил Дэвид. — Он был спокоен. Более того, он был воплощением здравомыслия. Если бы я не был наслышан о нем раньше и впервые с ним встретился, то принял бы его за вполне разумного человека. Но слухи о нем дошли даже до нашей стороны…

— Что вы ему сказали?

Она наконец-то подняла голову и заморгала, чтобы избавиться от слез.

— Я открыл дверь… Все получилось так внезапно… Он начал так: «Что я слышу? Вы собрались жениться на моей дочери?»

Честно говоря, я на минуту остолбенел. — Он крепко сжал ее руку и снова притянул к своей груди. — Он облек в слова то, что с момента нашей встречи не выходило у меня из головы, но от неожиданности я сначала не ног сообразить, как ответить. Потом он спросил: Вы сделали ей предложение?» Тогда я почуял, что дело неладно, вспомнил слова мальчишки о том, как он избивает вашу сестру, и предложил ему войти. В прихожей он сказал: «Я задал вам вопрос». Я ответил: «Да, я просил ее выйти за меня замуж». Тут появилась мама. С ней он общался очень вежливо. «Я заглянул к вашему сыну, потому что моя дочь сказала, что он сделал ей предложение…»

— А ваша мать промолчала, да? — Сара слизнула слезинку с губы. — Она была настолько сражена, что не нашла слов. Ведь она знала, что вы предупредили бы ее, если бы действительно сделали мне предложение.

— Нет, вы слушайте дальше. Я сказал ей, что сделал вам предложение и собирался поставить ее в известность… несколько позже. Мол, я ничего не хочу от нее скрывать. Сегодня вечером пригласил бы вас на чай и…

— А она вам не поверила.

— Почему вы твердите одно и то же?

— Очень просто! — Она отодвинулась и безуспешно попыталась высвободить руку. — Он пересказал мне все слово в слово, ничего не упустил.

Она покачала головой. Безобразная сцена, разыгравшаяся накануне вечером, снова предстала перед ее мысленным взором во всей красе — в сотый, наверное, раз за успевшие с тех пор пройти несколько часов. Она лежала в постели с Филис, когда он пинком распахнул дверь и вырос на пороге, вопя в темноту:

«Чуть язык не проглотил от удивления и до смерти перепугался! Ну да, сделал предложение… Но почему он так ответил? Да потому, что догадался, что я расскажу о его намерениях его матушке. Тут он попал в самую точку. Учти, толстопузая, тебе не затащить такого типа, как он, под венец. Опозорит и бросит, тогда ты вспомнишь мои слова!»

Улица притихла; и Янги, и Рэтклиффы затаили дыхание, прислушиваясь, хотя для того, чтобы услышать его крик, им и всем остальным соседям не нужно было напрягать слух. Те, кто что-то упустит, уже на рассвете получат дословный пересказ.

Гораздо позже, когда от страдания и стыда, казалось, расплавилось все тело, скорчившееся в унижении, до ее слуха донесся отдаленный бой городских часов. Было уже три часа ночи. Филис, забыв о собственных муках, крепко обняла сестру и зашептала:

«Не уступай ему! Он только того и хочет, чтобы ты сломалась и приползла к нему на брюхе. Неужели ты не понимаешь, почему он над тобой измывается? Он сам тебя домогается, вот почему!»

От этих слов Сара дернулась, как от удара током, но Филис продолжала со свистом шептать:

«Мать все знает. Тебе надо собрать вещи и сделать ему ручкой. За мать не беспокойся: когда они останутся нос к носу, он волей-неволей возьмется за ум. Представляешь, вчера утром у него за подкладкой пиджака лежало три фунта! Он забыл пиджак на спинке стула, а я с утра спустилась и пошарила. Он на этой неделе делал ставки на скачках. Держу пари, у него есть денежки… Так что не беспокойся за мать, лучше делай ноги, потому что я…»