Слепой царь

Аюпов Алан Феликсович

В комнате действительно стоял свежий воздух. У двери мялся проситель под охраной двух громил.

— Как звать? — Спросил я, подходя к окну. Моисей Абрамович Штейнбергер. Я хирург.

— Так! И что Вы хотите мне сказать?

— Я хочу сказать, что бывший хозяин проводил опыты на людях.

— И Вы в этом так легко сознаётесь?

— Нет. Нелегко. Я не проводил опытов. Я их потом лечил, если была такая возможность. Вот и сейчас хотел бы попросить у Вас не подметать улицы Ваших городов, а лечить людей. Поймите, это моя профессия. Я это делаю

лучше, чем убираю в квартире.

— У Вас есть хирургические инструменты?

— Есть. Только они были у бывшего хозяина. Я не знаю, где он их прятал. Когда надо было кого-то оперировать, он сам выдавал мне чемоданчик с инструментами.

— Виктор Петрович, где сейчас Гаврилов?

— У двери. Они же приставлены Вас охранять.

— Отменяю приказ. Пусть возьмут этого умельца и доставят нашей Генриетте. Под охраной! Под беспрестанным наблюдением. Веры у меня к нему пока что нет. Пусть она проконсультирует его, и даст своё резюме.

— На дворе ночь. — Попытался возразить Лесовой.

— Вы слышали, что я приказал? — Нетерпеливо хлопнул я ладонью по подоконнику. — Выполнять и не спорить.

— Есть.

— Полковник, обеспечить охрану и доставку к месту назначения. Кроме того, на месте организовать круглосуточную охрану пока мы не убедимся в лояльности данного субъекта.

— Есть. Ответил Кожемякин.

Я осторожно потянул подоконник на себя. Ничего не произошло. Попробовал приподнять. С тем же результатом.

— За псевдобатареей должен быть открывающий механизм. — Заметив мои телодвижения, сказал Моисей Абрамович, выходя.

— Стойте! — Заорал я. — Откуда Вы знаете, как это открывается?

— Я видел, как бывший хозяин совал туда руку, после чего тянул подоконник на себя. Только после этого ничего не происходило.

— Понятно. — Сказал я. — Идите. Свободны.

Полковник, — обратился я к Кожемякину, когда за вышедшими закрылась дверь. — Кажется мне, что это скрытый механизм чего-то другого. Судя по сказанному этим евреем, открывается что-то и где-то, но не здесь. Будем пробовать?

— А если это заминировано?

— Вряд ли. Сомневаюсь, что такое оружие может появиться в этом мире.

— Но ведь холодное здесь есть.

— Правильно. А у нас его, кстати, нет. А почему?

— Не знаю. — Откровенно признался десантник.

— А потому, что у нас нет оружейного мастера. А у этого хмыря он был. И скорее всего ещё есть. Только он скрывается. Хирург, видишь ли, решил, что ему будет проще сразу признаться, чем мыкаться с метлой, или таская камни для строительства.

— Понял. — Задумчиво сказал Кожемякин. — Я сейчас. Ничего не делайте без меня.

Он вышел, прикрыв дверь, но не плотно.

— Кичиро-сан, — позвал я японца. — Давайте рискнём.

— Давайте, Алишаньдэ-сан. — Только прикажите на всякий случай всех вывести из дома.

— Думаешь, если рванёт, то мы с тобой останемся живы?

— Не думаю. Но лишних жертв можно будет избежать.

— Согласен. Тогда подождём полковника.

Когда пришёл

Кожемякин в сопровождении нескольких солдат, мы уже сняли фальшивый радиатор, обнажив при этом скрытый за ним рычаг. Увидев это, полковник страшно разволновался. Он так орал, не отвлекаясь на приличные выражения, что мы с Кичиро Кумагаи не могли слушать его не заткнув при этом уши. Лично я опасался за свои барабанные перепонки. Наоравшись вволю, командующий войсками приказал всем немедленно покинуть помещение. Нам ничего не оставалось делать, как выполнить приказ, прихватив при этом самого приказчика. Тот ворчал, но вынужден был подчиниться теперь уже главнокомандующему, то есть мне.

— Интересно, который сейчас час? — Поинтересовался я, находясь на приличном расстоянии от здания.

— Кто же его знает?.. — Ответил полковник.

— В машине по идее должны быть часы. — Напомнил я.

— А где эта машина?

Я задумался.

— Стоп, а в карете?

— Вы же сами карету отправили с детьми. — Напомнил мне лесовой.

— Чёрт. Ладно. Потерпим.

В этот момент из окна помахали белым платком. Скорее всего, это была обыкновенная простынь, но заострять на этом внимание никто не стал.

— Порядок. — Сказал полковник, начиная движение в сторону дома.

Мы последовали за ним. В прихожей нас встретил один из военных, остававшихся у подоконника.

— Разрешите доложить? — Обратился он к полковнику.

— Докладывайте, рядовой. — Дозволил командующий войсками.

— При нажатии рычага и выдвижении подоконника на один сантиметр ничего особенного не замечено. Все комнаты третьего этажа обследованы, никаких изменений не обнаружено. На данный момент проверяется подвал. Но и там, скорее всего ничего не найдём.

— Почему такая уверенность? — Спросил я.

— Потому, что крышка подоконника сдвинулась легко, как будто на ней нет никаких механизмов. Наш сапёр предполагает, что это фальшивка. Настоящий механизм скрыт в другом месте.

— Логично. — Согласился полковник. Но мы всё же посмотрим.

Поднявшись на третий этаж, я немедленно отправился к запертой двери. Полковник понял меня без слов, а потому оказался идущим впереди. Он же первым коснулся заветной ручки. Дверь не шелохнулась.

— Отойдите, Николай Никанорович. — Попросил я. — Видимо, здесь та же штука, что и с покойничком.

Полковник нехотя уступил мне место. Я взялся за ручку и потянул её на себя. Никакого эффекта. Я толкнул дверь от себя. Увы, результат прежний. Немного постоял, прислушиваясь к себе, после чего дёрнул ручку в сторону. Дверь распахнулась. Автоматически зажёгся свет.

— Сума сойти! — Раздалось у меня за спиной.

— В каком смысле? — Поинтересовался я.

Вдоль стен стояли железные шкафы с окошками вверху. А из них на вошедших смотрели несколько десятков пар глаз. Поначалу, это были взгляды не предвещающие ничего хорошего, нарушившему их покой. Но завидев нас, они стали напряжённо-ожидающие, со скрытой надеждой.