Слепое пятно
Шрифт:
Навстречу самому себе.
– Иштархаддон, выходи!
– крикнул Бейлис, сложив ладони рупором. На этот раз он умудрился произнести имя ассирийца правильно.
– Выходи! Мы не будем стрелять. Иди сюда, поговорим…
Игорь не успел заметить, как раздвинулись кусты и откуда появился Сириец. Он только увидел вдруг фигуру в длинном сером пальто. Метров сто отделяло её от Игоря и его спутников. Иштархаддон шагал по поляне - медленно, неуклюже, по колено проваливаясь в снег.
Он шел к нему, к Игорю. Он хотел поговорить с Игорем.
Очки у Игоря запотели от волнения. Куда
– Отлично, ребятки, - негромко проговорил Бейлис.
– Валите его. Лучше по ногам, конечно. Но ежели что, бейте на поражение. С ним не цацкаться…
– Хадди, беги!!!
– истошно завопил Игорь.
– Спасайся! Они убьют тебя!
Выстрелы загрохотали, захохотали, как черти в аду, ударили по барабанным перепонкам. Игорь зажал руками уши, чтобы не слышать этого дьявольского грохота-хохота. Он увидел, как упал Иштархаддон. Он зажмурил глаза. Не мог он видеть этого.
Кто-то грубо толкнул его в плечо, и Игорь полетел на землю. Ткнулся лицом в снег. Задохнулся от резкого холода, ослеп от снега, облепившего лицо, попытался вскочить на ноги и тут же получил пинок в копчик. Взвыл от боли, свалился в корчах, закрыл голову руками и затих.
Боже, как унизительно быть таким слабым! Почему он не может сделать хоть что-то?! Эти люди сейчас убьют Хадди - возмутительно непонятного ассирийца, и Игорь никогда не увидит свою вторую половину. Они решат свои проблемы - превратят опасного преступника в безопасный труп. Но кто тогда решит проблемы Игоря?
Крики, удары… Что там происходит? Добивают Хадди? Это все он, Игорь, виноват. Это он просчитал, что Иштархаддона можно найти именно здесь, около слепуна. Он привел сюда вооруженных людей и сам выступил в качестве приманки. И теперь он знал, что должен встать и вмешаться. Немедленно вскочить на ноги и попытаться сделать хоть что-нибудь…
Игорь лежал с закрытыми глазами, скрючившись в позе зародыша, и всхлипывал. Он ненавидел себя - ненавидел старательно, сильно, почти страстно. Ему хотелось умереть сейчас - и чтобы все зарыдали, увидев, какой страшной смертью он умер, и пожалели, что так мало ценили его при жизни, и сказали хорошие слова о том, что вот, мол, самые лучшие из нас всегда уходят рано…
– Вставай, - сказал его собственный голос.
– Если ты будешь лежать на снегу, то сильно замерзнешь.
– Нет, - пробормотал Игорь.
– Не встану. Замерзну и умру.
– Ты глупый трус, - сказал голос.
Сильная рука схватила Игоря за шиворот, потянула вверх, и он задрыгал ногами, вынужденно уперся руками, дабы не быть задушенным, встал на колени, а потом и в полный рост. Глаза, само собой, он открыл. И обнаружил, что стоит лицом к лицу с Иштархаддоном.
Это было совсем не то, что заглянуть в зеркало. Ведь в зеркале отражается все наоборот - правая половина лица становится левой, а левая правой. В сущности, зеркало искажает реальность. То, что видел сейчас Игорь, было более чем реальностью. Если первоисточником реальности считать его, Игоря Маслова, то Иштархаддон был улучшенным вариантом этого первоисточника. Вариантом, доведенным до совершенства.
Иштархаддон с изумлением и некоторой брезгливостью потрогал
– Ты слаб, брат мой, - сказал он.
– Ты не только труслив, но ещё и возмутительно слаб. С чего бы это? Разве в тебе не течет та же кровь, что и во мне?
– Течет, - согласно кивнул Игорь.
– Мне кажется, что в тебе вообще нет крови, - сказал Иштархаддон.
– Ты такой бледный, словно в жилах твоих одна моча. Я знаю, отчего это. Оттого, что ты ничего не делаешь. Ты только думаешь. У нас тоже так бывает - иногда некоторые из жрецов начинают мало двигаться и проводят все дни своей жизни в раздумьях. Они удаляются в свои мечты и становятся из-за этого больными и хилыми, они не способны даже поднять овцу и положить её на жертвенный стол. Это плохо для них кончается.
– И как же это для них кончается?
– Боги справедливы. Они дают такому жрецу для исправления дюжину дней. Когда дюжина дней кончается, жрец должен показать, что способен служить богам. Для этого он должен пробежать дюжину кругов вокруг своего храма. Жрец бежит, а сзади него бежит другой жрец, здоровый, и бьет его палкой, если тот бежит слишком медленно.
– Если жрец справляется, то он снова служит богам?
– Да. Только они редко справляются. Они умирают через полдюжины кругов. Сами.
– А как же старые жрецы?
– спросил Игорь.
– Они тоже сдают зачет по физкультуре?
– Старых жрецов не бывает. Право на старость до смерти имеют только царь и его семья. Высшие из Благородных. Остальные уходят раньше. До старости.
– Понятно… - Игорь обошел Иштархаддона и побрел туда, где лежали Иван Бейлис и двое ононовцев. Кровавые пятна на снегу, открытые рты, страшные в своей немоте. Игорь присел на корточки, дотронулся пальцами до пульса Бейлиса. И ощутил четкое, ритмичное вздрагивание артерии на запястье.
Бейлис был жив. Двое парней тоже. Иштархаддон вырубил их, основательно вырубил. Но не убил.
– Теперь ты добьешь их?
– спросил Игорь.
– Нет, - сказал Сириец.
– Почему?
– Ты бы хотел, чтобы я их убил?
– Нет!
– выкрикнул Игорь.
– Это было бы ужасно. Этого нельзя делать! К тому же они хорошие люди, ты просто не знаешь…
– Я знаю, - спокойно произнес Иштархаддон.
– Они хорошие люди. Они хорошие, хотя и напали на меня. Поэтому я не стал их убивать. Пусть хорошие люди живут. Через некоторое время они придут в себя и смогут вернуться в свои дома. А мы с тобой пойдем.
– Куда?
– В Ашшур. Ты же хочешь его увидеть?
– Хочу, - признался Игорь.
Не признался он только в том, что ему страшно. Хотя глупо это было, право. Чего ему теперь бояться? Иштархаддон был рядом с ним. Хадди, перевоспитавшийся убийца.
Перевоспитавшийся? С таким же успехом можно было перевоспитать льва, заставив его есть макароны.
– Как тебя зовут?
– спросил Иштархаддон.
– Игорь.
– Игар?
– Брови Хадди удивленно поднялись.
– Это хорошее имя. Сильное имя. Что оно означает на вашем языке?