Слепое пятно
Шрифт:
Все ведущие страны уже заявили, что выделят большие средства на восстановительные работы в Нижнем Новгороде, инвестируют капиталы в развитие промышленности, построят самое технологичное, передовое, экологичное производство. «Мы сделаем из Нижнего Новгорода образцовый город будущего, - сказал президент.
– Пусть нижегородцы знают - страна заботится о них…»
Бейлис добрался с Игорем и Миленой до Нижнего, а потом тепло попрощался с ними и отправился по своим делам. Их не хотели пускать в город, все ещё закрытый, оцепленный войсками, но Иван договорился с военными, выбил три места в вертолете, отправляющемся в областную больницу. Молодец Иван - с кем угодно общий язык найдет.
Игорь не хотел давить на людей, пользоваться своими могущественными способностями открыто и нагло. Он все ещё стеснялся своего нового статуса. Во всяком случае, так Миле показалось.
А чего тут стесняться? Это же замечательно - то, что Игорь креатор. Он может теперь такое… такое… Даже представить трудно. И ничего плохого в этом нет, ведь он - не такой, как Ашшур, он не сумасшедший мизантроп с фашистским уклоном. Гоша - хороший, добрый! Он сделает много добра людям. Милка уговорит его открыться, заявить о своем чудесном даре. И тогда Гоша станет известным… Нет, это, пожалуй, ни к чему. Пусть о способностях Игоря знают только те, кому это положено. Пусть они изучат Гошу и научат управлять своей чудесной силой, пусть они подскажут ему, на какие цели её направить. И чего тогда стоит ему, к примеру, восстановить эти же развалины? Знай корми его шоколадом…
Мила мотнула головой, отгоняя не в меру разрезвившиеся мысли. Бедный Гошка… Конечно, все не так просто. Все совсем не просто, все запутано до такой степени, что даже страшно становится. Гоша в жутком душевном раздрае - он и так склонен к депрессии, а события последних часов и вовсе довели его до крайней точки. Гоше нужна помощь - срочная, квалифицированная. Какая помощь? Помощь психолога или психотерапевта, как уж там они называются… Мила грустно вздохнула. Да нет, чего уж там, будем называть вещи своими именами. Психиатр ему сейчас нужен. Гоша уже не на грани нервного срыва - он в этом срыве и есть, в самом его центре, в воронке бешеного смерча, разносящего на своем пути все и вся. Срывающего крыши.
Ерунда это! Мила сжала кулаки, заставила настроение свое, гуляющее вверх-вниз с широким размахом амплитуды, поползти в горку. Самое главное - они выжили! Игорь и Мила остались в живых, хотя шансов на это почти не было. Они будут жить долго-долго и, конечно, счастливо. Потому что после того, что произошло, любая, даже крупная неприятность покажется жалкой мелочью, не серьезнее мозоли на пальце.
Психотерапевт, говорите? Найдем мы Гошке психотерапевта - самого лучшего. Все будет хорошо. Самое страшное уже позади.
– Гоша, милый, - сказала она, - ну чего ты такой мрачный? Не переживай, пожалуйста. Нет больше никаких ассирийцев, персов, скифов и прочей компьютерной дряни. Все кончилось.
– Ничего не кончилось.
– Игорь остановился, уставился на Милу взглядом свинцовой тяжести.
– Есть ещё один ассириец - Хадди. Он не кончился, он так и сидит во мне. Ну правильно, куда ему деваться - он ведь мое порождение, мой вторичный продукт. И Слепое пятно не кончилось, я чувствую это. Что там говорят по радио?
– Нижегородский слепун не исчез, стоит на прежнем месте, - неохотно произнесла Мила.
– Да ладно, Гош, чего ты переживаешь-то? Черт с ним, с этим слепуном. Теперь он безвреден.
– Это мой слепун.
– Игорь
– Он мой, этот проклятый кусок земли, вычеркнутый из реальности, он не исчезнет до тех пор, пока я не найду способа с ним справиться. И он вовсе не безвреден. Милка. Он будет исторгать из себя ту глубинную дрянь и грязь, которую я буду в него подсознательно проецировать. Ты слышала, что сказал Ашшур?
– Ашшур был психом, шизофреником. Сдох он, и слава богу. Выкинь из головы то, что он тебе наврал.
– Ничего он не наврал, - мрачно пробормотал Игорь.
– Я стал богом. Я - бог. Бог во младенчестве. Зевс в памперсах. Не хочу быть богом, противно это…
– Ну почему бог?!
– выкрикнула Мила.
– Ты - человек! Ну да, есть у тебя теперь какие-то там способности…
Они стояли на площади Минина. Древний красно-кирпичный кремль, за столетия своей жизни переживший сотни вражеских набегов, без особых повреждений выдержал и эту, столь необычную напасть. А вот здания напротив кремля выглядели так, словно по ним палили из десятка гаубиц. Впрочем, вполне вероятно, что так оно и было. Памятник Чкалову свалился с постамента и лежал сейчас на спине, вверх лицом. Великий летчик смотрел в небо, излетанное им при жизни вдоль и поперек, и показывал облачным высям неприличный жест.
– Смотри.
– Игорь простер руку вперед, и на постаменте сшибленного памятника неожиданно появилась кудлатая овца. Она жалобно блеяла, испугавшись высоты.
– Видишь овечку, Мила? Это я её создал. Ты так умеешь?
Игорь щелкнул пальцами, и овца взорвалась. Лопнула, как живой воздушный шар, забрызгав черный камень пьедестала алой кровью. Мила вскрикнула.
– Я могу создавать живых тварей и убивать их по своему желанию, - сказал Игорь - не величественно, скорее уныло, даже нервозно.
– В том числе и людей. Не веришь? Смотри!
Он снова поднял руку.
– Не делай этого!
– крикнула Милена и повисла на его руке.
– Не буду. Не хочу. Но боюсь, что это не зависит от моего желания.
– Игорь едва не плакал.
– Я создам человеков и заставлю их убивать друг друга. Потому что боги всегда поступают именно так.
– Прекрати психовать!
– завопила Милена.
– Почему ты будешь создавать людей? Ты же этого не хочешь? Не хочешь и не будешь - все очень просто! Ты понял?
– Это ты ничего не понимаешь, - тихо сказал Игорь.
– Ты что-нибудь знаешь о сознательном и подсознательном? Ничего, конечно. Я тоже знаю не так уж много, но кое-что помню. И ещё больше чувствую. Человек Игорь Маслов - это я, моя личность, сознательное начало. Но теперь я не только известный тебе Игорь Маслов. В подкорке моей сидит какая-то мразь, которая способна действовать помимо моей воли. Это побочный эффект способностей креатора. А может быть, и главный эффект - постепенно эта мразь сожрет меня, и не будет больше Игоря. Будет бог. Ашшур испортил меня своими вспышками, разбудил во мне зверя. Зверь пока слаб, потому что голоден. Он требует, чтобы я накормил его жратвой досыта, и тогда он начнет свое дело. Не ручаюсь, что дело это будет хорошим. Я вообще не могу сказать, что эта тварь будет делать. Не знаю. Логика его мне неизвестна.
– Эта глубинная тварь - Иштархаддон?
– спросила Мила.
– Нет. Конечно нет. Хадди - это лишь маленький довесок моего разума, нечто вроде портативной компьютерной игрушки. Тварь в моем подсознании - это я. Я сам, только другой, неизвестный и непонятный мне самому. Пребывавший до сих пор в спячке и вдруг разбуженный и получивший в руки страшное оружие. Я боюсь этого себя, Милка. Боюсь.
– Что мы будем сейчас делать?
– хрипло спросила Милена.
– Поедем к Слепому пятну.