Слэн
Шрифт:
— Да, — слабо сказал Джомми. — Мне будет получше.
Он уснул.
Через три дня Джомми прошел за старухой через кухню к задней двери.
Кухня представляла собой маленькое пустое помещение, и Джомми закрыл мозг, чтобы не видеть грязи и неаккуратности. Он подумал: старуха была права. Хотя жизнь обещала быть ужасной, эта халупа, утонувшая в океане нищеты, будет идеальным убежищем для мальчика-слэна, которому нужно прождать шесть лет, прежде чем он сможет посетить тайное место, в котором спрятан секрет его отца, и которому надо было вырасти, прежде чем надеяться выполнить великие
Мыслям стало тесно, когда дверь открылась, и он увидел, что лежало перед глазами. Он встал как вкопанный, пораженный видом, который открылся перед ним. Никогда в жизни он не надеялся увидеть ничего подобного.
Сначала был двор, засыпанный разнородным металлоломом. В этом дворе не было ни деревьев, ни травы, ничего прекрасного, просто несуразный, гремящий железками кусочек бесплодия, окруженный ржавым, покореженным забором из проволоки на гнилых столбах. Маленький покосившийся сарай приютился в дальнем углу двора. Изнутри пришел размытый образ лошади. Сама лошадь чуть виднелась сквозь открытую дверь.
Но взгляд Джомми перенесся за пределы двора. Мимолетным взглядом он уловил лишь неприятные детали, и все. Его мозг, его зрение стремились за забор, за покосившийся сарай. Вдали виднелись небольшие рощицы и трава: приятная зелень луга, полого спускающегося к широкой реке, которая тускло блестела в сумерках, когда лучи солнца более не касались ее своим сверкающим огнем.
Но даже луг (часть площадки для гольфа, рассеянно заметил он) задержал его взгляд лишь на мгновение. На противоположном берегу реки начиналась сказочная страна, в которой все росло, — настоящий рай для садовника. Деревья заслоняли панораму, поэтому ему было видно только узкую полоску этого Эдема, с сияющими брызгами фонтанов и квадратными милями цветов, террас и красоты. И на узкой видимой части петляла белая тропинка.
Тропинка! Мысли Джомми перепутались, невыразимое волнение охватило его. Тропинка убегала геометрически правильной линией в сторону, противоположную его взгляду. Она терялась в полумраке, как светящаяся лента, пропадала в дымке. И на самом пределе видимости, далеко за обычным горизонтом, он увидел дворец.
Лишь часть основания этого величественного, невообразимого сооружения поднималась над обратной стороной небосвода. Оно возвышалось на тысячу футов, а затем переходило в башню и взмывало еще на пятьсот футов в небеса. Изумительная башня! Полтысячи футов драгоценного кружева, которое, казалось, вот-вот сломается и которое сверкало всеми цветами радуги — полупрозрачная, сияющая конструкция, построенная в аристократическом стиле прежних времен; предназначенная не просто для украшения — по своему дизайну, по своему тонко выкованному великолепию, она была шедевром сама по себе.
Здесь во славу триумфа архитектуры создали слэны свой шедевр, который попал в руки победителей после катастрофической войны.
Он был слишком прекрасен. От одной мысли о нем у Джомми начинали болеть глаза, мозг. Только подумайте, девять лет он прожил так близко от города и ни разу не видел это великолепное достижение своей расы! Причины, по которым его мать не хотела ему это показывать, он счел несущественными теперь, когда увидел это сооружение в действительности.
Но случилось это не скоро. Чувство того, что он что-то потерял, жгло его изнутри огнем. В черные дни это бы придало ему мужества, если бы он знал об этом памятнике своему народу.
Его мать говорила: «Люди никогда не узнают всех секретов этого здания. В нем много тайн, забытых комнат и переходов, скрытых чудес, о которых теперь не знают даже слэны, разве лишь смутно. Кир Грей не понимает, но все оружие и техника, которые люди так отчаянно искали, похоронены прямо в этом здании».
Резкий голос заскрежетал в его ушах. С неохотой Джомми оторвал взгляд от открывшегося за рекой величия и обратил внимание на Бабушку. Он увидел, что она запрягла свою старую лошадь в мусорную телегу.
— Прекрати грезить наяву, — скомандовала она. — И не бери себе в голову никаких глупостей. Дворец и территория вокруг не для слэнов. А теперь полезай под эти одеяла и лежи тихо. На том конце улицы озабоченный полицейский, которому бы лучше тебя пока не найти. Надо торопиться.
Последним долгим взглядом Джомми окинул дворец. Значит, этот дворец не для слэнов! Он почувствовал нервную дрожь. Когда-нибудь он отправится туда искать Кира Грея. И когда день придет… — мысль остановилась; он весь трясся от гнева и ненависти к тем людям, которые убили его отца и мать.
Глава 5
Грохочущая старая телега оказалась в центре города. Она качалась и тряслась по неровной мостовой на задних улочках, пока Джомми, полулежа-полусидя позади, не почувствовал, что его сейчас вытрясет из одежды. Дважды он пытался встать, но каждый раз старуха тыкала его палкой.
— Не высовывайся! Бабушка не хочет, чтобы кто-нибудь увидел, как ты хорошо одет. Не вылезай из-под этой дерюги!
Разодранная в клочья старая рогожа воняла Биллом, так звали лошадь. От вони у Джомми начались приступы тошноты. В конце концов мусорная телега остановилась.
— Вылезай, — резко скомандовала Бабушка, — и иди в этот универсальный магазин. Посмотри, внутри твоей куртки я пришила большие карманы. Набей их, только чтобы они не отдувались.
Джомми слез на бетонку, у него кружилась голова. Он стоял, раскачиваясь, ожидая, что быстрый огонь его силы прогонит необычную слабость. Потом он сказал:
— Я вернусь примерно через полчаса.
Ее жадное лицо склонилась к нему, глаза блестели.
— Смотри, чтобы тебя не поймали, и соображай, что берешь.
— Не волнуйся, — уверенно ответил Джомми. — Прежде чем что-нибудь брать, я прочитаю мысли и увижу, если за мной кто-то наблюдает. Все очень просто.
— Хорошо! — На ее узком лице появилась усмешка. — И не беспокойся, если Бабушки здесь не будет, когда ты вернешься. Она пойдет сходит в винный магазин за лекарством. Теперь, когда у нее есть молодой слэн, она может позволить себе немножко лекарства, а оно ей ой как нужно — согреть старые кости. Да, у Бабушки должен быть хороший запас лекарства.