Слэн
Шрифт:
Дрожа, неимоверно устав теперь, когда начальный стимул от ее появления угасал, Джомми отодвинулся — от отвращения, которое приносили ему мысли Бабушки. Старуха наклонилась к нему, ее глаза впились в него, как буравчики.
— Это правда, — спросила она, — что слэны могут читать мысли?
— Да, — ответил Джомми, — я вижу, о чем ты думаешь, но какой от этого толк?
Она мрачно усмехнулась:
— Значит, ты не можешь прочитать всего, о чем думает Бабушка. Бабушка не дура. Бабушка умная; она соображает, что нечего даже думать о том, чтобы заставить слэна остаться и работать на нее. Для того чтобы ему делать
Джомми сонно вздохнул:
— Я вижу, о чем ты думаешь, но разговаривать с тобой я сейчас не могу. Когда мы, слэны, болеем, а это нечасто, мы просто спим и спим. То, что я проснулся, означает, что мое подсознание было обеспокоено и разбудило меня, так как решило, что мне грозит опасность. У нас, слэнов, много таких защитных свойств. А теперь мне нужно опять заснуть, чтобы выздороветь.
Угольно-черные глаза широко раскрылись. Жадный мозг отпрянул, на момент осознав недостижимость своей главной цели — немедленно составить состояние при помощи своей добычи. Жадность на время уступила место жуткому любопытству.
— А правда, что слэны делают из людей чудовищ?
Гнев прокатился в сознании Джомми. Усталость спала с него. В ярости он сел на кровати.
— Это ложь! Это одна из тех ужасных сказок, которые люди рассказывают для того, чтобы показать, что мы негуманные, чтобы все нас ненавидели и убивали. Это… — Он откинулся в изнеможении, его гнев стихал. — Мои мать и отец были самыми лучшими из живущих, — мягко сказал он, — и они были ужасно несчастны. Однажды они повстречались на улице и в мыслях друг друга прочитали, что они слэны. До того они жили в совершенном одиночестве и никому не причиняли вреда. Люди — вот главные преступники. Папа не стал бороться за свою жизнь изо всех сил, когда его загнали в угол и застрелили в спину. А он бы мог сражаться. И надо было! Потому что у него было самое страшное оружие, какое когда-либо видел мир, такое ужасное, что он даже не носил его с собой из-за боязни применить его. Когда мне исполнится пятнадцать, мне надо будет…
Он остановился, испугавшись собственного неблагоразумия. На секунду почувствовал себя таким слабым, таким усталым, что его мозг не сумел сдержать груза собственных мыслей. Он знал лишь то, что выдал величайший секрет в истории слэнов, и если эта старая побирушка передаст его полиции, в его теперешнем ослабленном состоянии, все будет потеряно. Медленно он перевел дыхание. Он увидел, что до ее сознания не дошло по-настоящему значение огромных последствий его откровенности. Она на самом деле не слышала его, когда он упомянул про оружие, потому что это прожорливое сознание слишком долго находилось в стороне от своей главной цели. И теперь, как гриф, оно спикировало на жертву, которая совершенно выбилась из сил.
— Бабушка рада узнать, что Джомми такой хороший мальчик. Бедной, голодной, старой Бабушке нужен молодой слэн, чтобы зарабатывать деньги для себя и для него. Ты ведь не откажешься поработать для усталой старой Бабушки, ведь нет? — Ее голос приобрел твердую интонацию: — Знаешь, попрошайки не выбирают.
Знание того, что его секрет не был раскрыт, подействовало как наркотик. Его глаза закрылись сами собой. Он сказал:
— Я действительно не могу
Он увидел, что она не собиралась его отпускать. В ее сознании уже оформилась мысль о том, как можно его растрясти. Она разговаривала резко, не потому, что ей было интересно, а для того, чтобы он не уснул.
— Что такое слэн? Почему вы другие? Откуда появились слэны? Их ведь сделали — так же как машины?
Странно, какая волна ответного гнева поднималась в его сознании, когда он видел, что это и было ее целью. Смутно он сознавал, что физическая усталость отняла у его мозга обычные сдерживающие механизмы. Он ответил возмущенно:
— Это еще одна ложь. Я родился как все остальные. Мои родители тоже. Кроме этого я ничего не знаю.
— Твои родители должны были знать! — подначивала его старуха.
Джомми покачал головой. Его глаза закрылись.
— Нет, мама говорила, что папа был слишком занят для того, чтобы исследовать загадку слэнов. А теперь оставь меня в покое. Я знаю, что ты пытаешься сделать, и я знаю, что ты хочешь, но это нечестно, и я этого не сделаю.
— Это глупо, — сердито огрызнулась старуха, наконец вернувшись к предмету разговора. — Разве нечестно грабить людей, которые живут грабежом и обманом? Должен ли ты и Бабушка есть корки, когда мир так богат, что каждое казначейство лопается от золота, каждый элеватор переполнен зерном, а по улицам течет мед? Фу на твою честность. Вот что тебе Бабушка скажет. Как может слэн, на которого охотятся, как на крысу, говорить о честности?
Секунду Джомми молчал, и не только потому, что ему хотелось спать. Такие мысли появлялись и у него самого. Старуха продолжала:
— Куда ты пойдешь? Что ты будешь делать? Ты что, будешь жить на улице? А когда придет зима? Куда в этом мире деться маленькому мальчику-слэну? — Ее голос понизился, пытаясь выразить симпатию: — Твоя бедная несчастная мама сказала бы тебе делать то же, что я тебе говорю. Она не любила людей. Я сохранила газету, чтобы показать тебе, что они ее пристрелили как собаку, когда она пыталась убежать. Хочешь посмотреть?
— Нет, — сказал Джомми, но в его голове все перепуталось.
Грубый голос продолжал:
— Разве тебе не хочется сделать все, что ты сможешь, с этим миром, который так жесток? Заставить их заплатить? Заставить их пожалеть о том, что они сделали? Ты ведь не боишься?
Он молчал. В голосе старухи послышалось хныкание:
— Жизнь слишком жестока к старой Бабушке, слишком тяжела. Если ты не поможешь Бабушке, ей придется дальше заниматься всякими другими делами. Ты прочитал в ее мозгах, какими. Но она обещает больше этого не делать, если ты ей поможешь. Подумай об этом. Она больше не будет делать злых дел, которые ей приходилось делать, чтобы прожить в этом холодном, жестоком мире.
Джомми почувствовал себя побежденным. Медленно он произнес:
— Ты испорченная, несчастная старая злодейка, и когда-нибудь я тебя убью!
— Значит, ты остаешься до этого когда-нибудь, — торжествующе произнесла Бабушка. Ее морщинистые пальцы потерлись друг о друга, как высохшие чешуйчатые змеи. — И ты будешь делать то, что скажет Бабушка, а то она быстренько передаст тебя полиции… Добро пожаловать в наш маленький дом, Джомми. Добро пожаловать. Бабушка надеется, что, когда ты проснешься в следующий раз, тебе будет получше.