Следы на воде
Шрифт:
...В те годы Православная Церковь уже совсем утратила былое влияние и власть, прихожанки находились в смятении и былые проповеди не вселяли в них никакой надежды...
...Благая Весть Пресвятой Богородицы бальзамом пролилась в души верующих. Анну и Марию признали пророчицами и возвели их в сан Митресс Всеросийских...
...Заброшенные храмы Православной Церкви перестраивались в соответствии с новыми канонами. В каждом из них, на самом почётном месте устанавливалась статуя Пресвятой Богородицы с младенцем
...К сожалению в 52 году Мария погибла, взорванная фанатичкой-старообрядчицей. Анна же прожила долгую жизнь, в конце концов отойдя к своей покровительнице Богородице в уединённом монастыре в возрасте 124 лет. После своей смерти она была причислена к лику святых, так же как и её сестра Мария...
В этот момент дверь класса отворилась и зашёл наш куратор майор Дуралев, по кличке «Дура». Он окинул класс строгим взглядом, остановил его на мне и сказал:
– Дмитриев! Встать! Выйти из класса!
– Есть!
– вскочил я и, как мог, стараясь идти строевым шагом, вышел.
Майор ждал меня в коридоре. Он скомандовал «За мной!» и быстрым шагом, практически бегом, помчался по коридору. Я еле за ним поспевал, но всё же не отстал. Майор остановился только у приёмной коменданта училища. Тут он обернулся, осмотрел меня критическим взглядом, вздохнул, поправил мне воротничок и одёрнул форму. Потом он покачал головой, ещё раз вздохнул, пробормотал «ладно, и так сойдёт», и зашел в приёмную. Я прошёл за ним. Дежурный адъютант, сидевший в приёмной, как только я показался, сказал:
– Дмитриев! К коменданту!
– и показал головой на дверь.
– Иди, иди!
– подтолкнул меня майор Дуралев, потому что у меня слегка подкосились ноги.
Я плохо помню, как открыл дверь кабинета и зашел. Комендант пользовался в училище самой дурной репутацией, и визит в его кабинет не предвещал для меня абсолютно ничего хорошего. Мысленно я перебирал проступки, за которые меня могли к нему отправить, но действительность оказалась совсем иной.
Комендант стоял у окна в позе глубочайшего почтения, а в его кресле сидела довольно миловидная женщина среднего возраста. На лице коменданта застыло выражение глубочайшего уважения и признательности, а рот был изогнут в подобие елейной улыбки. Зрелище улыбающегося коменданта настолько поразило меня, что я даже забыл проорать доклад о своём прибытии. Комендант же не обратил на это ни малейшего внимания, а ЛАСКОВО сказал:
– Аааа... вот и Серёженька прибыл. Заходи, заходи, не стесняйся!
– Есть, господин комендант!
– наконец произнёс я и сделал несколько неуверенных шагов вперед. Было непонятно как вести себя в такой невероятной ситуации.
– Вот он, княгиня!
– сказал елейным голосом комендант, обращаясь к сидящей женщине.
– Очень хорошо, Мирослав Егорович, - произнесла женщина слегка покровительственным тоном, - Пожалуйста, оставьте нас наедине.
Такое предложение нисколько не удивило коменданта, и тот, проговорив: «Конечно, конечно, как пожелаете, Ваша Светлость!» - вышел из своего собственного кабинета, при этом он не поворачивался спиной, а пятился задом. Сидящая женщина улыбнулась
– Садись, Сереженька, - произнесла она с милой улыбкой.
– Как прикажете, Ваша Светлость!
– сказал я громко и сел, выпрямив спину, резонно полагая, что если даже комендант её слушается, то мне и подавно стоит это делать.
– Милый мой мальчик, - произнесла женщина, как будто ко мне приглядываясь.
– Меня зовут Елизавета Григорьевна, княгиня Михайлова. Я твоя бабушка.
– Бабушка...
– протянул я. Поверить во что-то подобное было довольно трудно.
– Да, мой мальчик. Скажи, твоя мама рассказывала тебе что-нибудь о твоём отце?
Я задумался на долгие несколько минут, а княгиня спокойно ждала моего ответа. Наконец я сказал:
– Мама сказала мне, что он погиб, когда я был совсем маленький. Вот, в общем, и всё, что она говорила. А вы знаете, кто он?
– задал я абсолютно глупый вопрос.
– Конечно, Серёженька, ведь он был моим сыном, - сказала княгиня и грустно покачала головой.
– Твой отец, светлая ему память, мой сын, князь Александр Дмитриевич Михайлов.
– Это тот, который герой России? Сын князя Дмитрия Михайлова?
– переспросил я. Поверить в подобное было просто нереально.
– Наверное, вы просто шутите надо мной...
– Нет, Серёжа, - произнесла княгиня.
– Вот результат генетической экспертизы, - она протянула мне листок, который я автоматически взял и стал читать.
Листок и правда оказался результатом моей генетической экспертизы, и из него следовало, что я, Сергей Александрович Дмитриев, с вероятностью 99,99999% являюсь сыном князя Александра Дмитриевича Михайлова, а также внуком князя Дмитрия Георгиевича Михайлова и княгини Елизаветы Григорьевны Михайловой . На нём стояла переливающаяся всеми цветами радуги печать Министерства Псимагии и несколько подписей. У меня голова пошла кругом. Это было настолько неправдоподобно, что я подумал, что сплю. Я перечитывал этот лист раз за разом, как заведённый, но от этого слова в нём нисколько не менялись.
– Ну хватит, Серёженька, - мягко сказала княгиня, отбирая у меня лист, - Я понимаю, что для тебя трудно вот так вот сразу поверить в это, но всё же постарайся.
– И что теперь со мной будет?
– спросил я, постепенно приходя в себя.
– Ничего, - улыбнувшись, ответила княгиня.
– Просто теперь у тебя будут ещё одни бабушка с дедушкой, вот и всё. Разве ты не рад?
– Простите меня, Ваша Светлость, - сказал я достаточно официально, - Спасибо вам за всё, что вы мне рассказали, но мне надо обдумать всё это. Простите...
– Зови меня, пожалуйста, бабушкой, Серёжа, - слегка подмигнув, сказала мне княгиня. Она как будто не услышала того, что я ей сказал.
– Хорошо... бабушка, - сказал я и замолчал, пытаясь прочувствовать эту фразу, но получалось у меня с трудом.
– Вот и замечательно, - улыбнулась она.
– Мирослав Егорович сказал, что у тебя не очень хорошая успеваемость, - сменила она тему, - Это неудивительно, учитывая, что ты начал серьёзно изучать псимагию совсем недавно. Я взяла на себя смелость, попросить его назначить тебе дополнительные занятия. Надеюсь, ты не против?