Следы на воде
Шрифт:
Кто это? тихо спросил Серапион. Я провел ладонью по лицу, мотнул головой.
Архангел Гавриил, знаешь ли.
Серапионов взгляд был весьма красноречив. На кромке фонтана сидел, мягко говоря, шибздик, мокрый чумазый, с растрепанным патлами и разбитым лицом, которого, к тому же, знобило да, более подходящую кандидатуру на роль Силы Божией подыскать было трудно.
Милена с ним участливо беседовала.
Похож, без тени улыбки заметил Серапион. Ну просто копия с Троицы. Холст, масло, колбаса. У тебя как, голова не кружится? Не тошнит?
Тошнит, признался я.
Серапион помолчал. За его спиной спасатели доставали очередное тело.
Ты же нас спас, раздумчиво проговорил он. Я только сейчас понимаю.
Да, он действительно понимает. И от ужаса. Серапиона пробивает противный холодный пот.
Смотри внимательно, Ася, устало сказал я, чувствуя, что выпотрошен, вывернут наизнанку, опустошен сегодняшним днем, который уже сползает в вечер с таким банальным красным закатом. Смотри и запоминай все в деталях. Теперь мы трое будем делить жизнь на до и после этой пиццерии, а потом захотим все забыть искренне захотим! но не сумеем, поскольку будет другая пиццерия, театр, самолет, школа, далеко и не с нами, но будет. А мы ушли. Успели выйти. Соскочили на ходу.
Кажется, я заплакал. В четвертый раз в жизни.
* * *
Когда работаешь журналистом, то связи с самыми разными людьми закладываются невольно. При желании можно затем получить все, что угодно: от вещей до информации.
С Николаем Потекаевым я познакомился, когда писал малозначительную статью в родную газету. Уже потом, перейдя работать в епархию, я узнал, что на самом деле из себя представляет скромный кандидат наук, преподаватель химии со зрением минус три на оба глаза, а узнав, искренне захотел, чтобы мне никогда не понадобились его услуги.
В итоге я убедился, что никогда и ни от чего нельзя зарекаться.
Потекаев ждал меня в типовом летнем кафе, коих с наступлением теплого времени года в городе расплодилось немерено. От пива он отказался, но попросил соку, я взял наперсток коньяку, подумав мельком, что сопьюсь раньше, чем дело будет сделано.
Говорят, скоро похолодает, заметил Потекаев, пригубив оранжевой жидкости
Не хотелось бы. У меня отпуск намечается.
Как ваши дела? поинтересовался химик. Оправились после взрыва?
Я кивнул. Посвящать его в детали не хотелось.
Вам повезло.
Знаю.
Некоторое время Потекаев молчал, глядя, как нарезают круги роллеры по бетонной площадке. Бледно-голубые глаза за стеклами очков приобрели странно-мечтательное выражение.
Я принес то, что вы просили, сказал он. Не беспокойтесь, качество гарантировано. Безболезненная смерть через четыре часа после приема, препарат полностью распадается в организме и не может быть обнаружен при анализе. Диагноз остановка сердца.
Изящным неуловимым движением он выложил на стол ампулу с бесцветной жидкостью. Я убрал ее в карман и протянул Потекаеву конверт.
Как договаривались.
Он важно качнул головой.
Конфиденциальность гарантирована.
Спасибо, выдавил я.
Потекаев откинулся на стуле и окинул меня пристальным взглядом, словно пытался в чем-то удостовериться.
Я храню ту статью о нашей лаборатории, сообщил он. Вы подошли к теме со знанием дела. Мне понравилось.
У меня был хороший консультант, попытался пошутить я. Потекаев взглянул без тени улыбки.
Честно говоря, мне жаль, произнес он. Действительно, жаль что вы избрали именно этот выход. Да уж, не лучший вариант от черта к попу кидаться.
Я усмехнулся.
Выхода не было вообще, Николай Анатольевич. А выбор сделан за меня.
Он не понял. Но уточнять не стола, и, пожав руки, мы расстались, с обоюдным, должно быть, желанием больше не встречаться. Я выпил свой коньяк, заказал еще, а когда Потекаев исчез из виду, вынул телефон и набрал номер.
Пожалуйста, Алтуфьеву.
Официантка с невероятной глубины декольте поставила передо мной стаканчик. Я услышал, как далеко в трубке женский голос позвал: А-ня! Это тебя! Какой-то мужчина ну откуда я знаю, кто?.
Да, слушаю.
В горле моментально пересохло.
Здравствуй, Анна. Это Кирилл Каширин.